Я медленно прошел в обсерваторию. В камере синтезатора лежал ремонтный справочник — такой же истрепанный и в пятнах масла, как и оригинал. Итак, мое новое, большое и мощное устройство действовало…
Чтобы сберечь энергию, других испытаний я не проводил. Нужно было поскорее завершить начатое. Попаду я на Землю или нет, здесь ничего не изменится. Мой долг — доставить людям накопленные мною знания. К сожалению, я никогда не узнаю, действительно ли…
Я проверил направление передающей антенны, соединил ее с анализатором и не спеша вернулся в лабораторию.
Встав так, чтобы оказаться в луче анализатора, сделал глубокий вдох и повернул рычаг.
Через некоторое время я пришел в себя. В корабле светились только аварийные лампочки, было холодно, я дрожал. По всему телу разлилась тупая боль. Компьютер молчал, пульт управления не проявлял признаков жизни. Для того, чтобы отправить меня на Землю, потребовались все резервы энергии. Скоро жизнь на корабле погаснет.
Я с трудом поднялся, прошел в обсерваторию и лег так, чтобы было видно Солнце.
После меня останется мой дневник…»
Тим Тэннер опустил тетрадь, из которой читал вслух, и огляделся. Остальные смотрели на него и молчали. Теперь все понимали, для чего был предназначен этот чудовищный, ни на что не похожий аппарат.
— Интересно, удалось ему возвращение? — спросил Ове Йоханссон.
— Если и удалось, то было это очень давно. Я об этом ничего не слышал, — сказал Тим. — И вообще сейчас телепортируется только неживая материя.
— Удвоение, — кивнул Герт. — Из-за этого исследования закрыли.
— А кто же был этот человек? — проговорил Тим Тэннер.
Людвиг Букас молча показал на обложку тетради, где было написано имя.
Трое космонавтов склонились к тетради, потом разом вскинули головы и в немом изумлении уставились на своего командира.
Он весь сверкал и блестел в лучах солнца, даже глазам было больно от этого блеска, который исходил от него: сияли золотые шпоры, проворные зайчики резвились на черных лакированных сапогах, серебром отливала сабля, разноцветными лучами вспыхивали бриллиантовые звезды на орденах. На стальном шлеме, над изумрудом величиной с куриное яйцо, распускался пышный султан.
Адъютант подал ему бинокль и кашлянул.
— Ну говори, говори, я терпеть не могу таких вступлений.
— Перед нами долина, Ваше превосходительство.
— Вне всяких сомнений, раз мы стоим на холме.
— В долине находится город.
— Да, я вижу дома, обнесенные стеной. Различаю бастионы — значит, это крепость.
— Город-крепость, Ваше превосходительство.
— Не первый и не последний на нашем пути.
— Но его нет на штабных картах, — адъютант развернул на походном столе белую картонную карту. — Обозначена только долина и больше ничего.
— Старая карта! Наши печатники в штабе слишком долго копаются. Города-крепости возводятся быстрее, чем печатаются карты — с ума можно сойти!
— Ваше превосходительство, это самая последняя карта. Описание местности было сделано разведчиками на прошлой неделе.
Князь пожал плечами. Звякнули ордена. Он посмотрел на город, потом, склонившись над картой, проворчал:
— Я никогда не доверял разведке. Вызови ко мне этого умника Гинота.
Полковник Гинот появился через пять минут.
— Это твоя работа? — спросил генерал, сбрасывая карту на пол.
— Моих людей, Ваше превосходительство. Могу я узнать причину вашего неудовольствия?
— На дороге, ведущей нас от победы к победе, неожиданно появляется целый город, крепость, которую твои люди не заметили. И ты еще спрашиваешь меня о причинах моего плохого настроения?
— Город?
— А ты не видишь эти стены, эти дома и бастионы?
— Я был здесь неделю назад, — пробормотал начальник разведки. — Мы обследовали местность вместе с тремя офицерами. Я стоял на этом холме. В долине не было города — я клянусь!
— Но сейчас есть?!
— Поразительно!
— Это первое правдивое слово, но оно ничего не объясняет.
Полковник Гинот снял зеленую накидку и набросил ее на плечи генерала.
— Ваше превосходительство простит меня, — сказал он. — Так будет безопаснее. Сияние, которое исходит от вас, князь, может привлечь внимание неприятеля.
— Трогательная забота, — проворчал генерал. — Так что будем делать с городом?
— Я предлагаю провести рекогносцировку. Мы переоденемся в пастухов.
— Мы?
— Я и мои люди. Мы войдем в город со стадом овец. Ночью мы постараемся поднять панику, а в это время вы, Ваше превосходительство, дадите сигнал к штурму.
— Ты так и не объяснил, откуда взялся этот город.
— Я объясню, — пообещал полковник. — Но мне необходимо разобраться во всем самому…
Князь-генерал, закутанный в зеленую накидку, дремал в походном кресле. Он уже отдал все приказы, которые обычно отдает главнокомандующий перед началом решительного штурма, перебросился несколькими фразами со штабными офицерами, потом скромно, по-походному поужинал в обществе своего адъютанта и задремал…
В палатку, позвякивая шпорами, вбежал адъютант.
Генерал открыл один глаз и пробормотал:
— Чёрт бы взял твои шпоры!
— Полковник Гинот вернулся из разведки, — доложил адъютант.
