Алексей Потапов из поколения детей, на долю которых выпали самые суровые испытания. Война и природные аномалии отняли у них то беззаботное ощущение детства, которое присуще мирному времени. Они не доиграли, их не до– любили родители. Вероятно, поэтому Алексей чуть больше нормы склонен к романтизму. Если, конечно, у романтизма есть норма. Может именно поэтому Алексей считал себя везучим человеком. Вот и сектор «Двенадцать» ему достался один из лучших. Что ещё нужно человеку из индустриального мира после рабочего цикла? Тихий летний вечер, сытный ужин и общение с природой. Алексей любил свой сектор, он наслаждался каждой его минутой. Ну, а быть барином и иметь крепостных – это для него вообще предел мечтаний.
Девятнадцатый век. Российская империя.
Алексей, совершив переброску в свой сектор «Двенадцать» вышел из барского дома на террасу. По двору шёл уставший, чумазый от копоти кузнец.
– Степан, поди сюда.
Кузнец раскланялся перед Алексеем.
– Чего желаете барин?
– Ты куда направляешься?
– На реку обмыться.
– Вот, что Степан. Истопи баньку да дров не жалей. Попаришь меня.
Кузнец, гладя грязную бороду лукаво улыбнулся.
– Можно и попарить.
Алексей небрежно махнул рукой.
– Поднесу, поднесу…
Кузнец расплылся в улыбке.
– Это мы мигом. Ой барин, хороший ты человек.
Кузнец в приподнятом настроении, почти вприпрыжку скрылся со двора. Из высоких дверей барского дома, позади Алексея, на террасу вышла высокая, строгая женщина в чёрном.
– Ужин подавать?
Алексей обернулся на голос.
– Не сейчас. В бане париться буду. Соберёшь стол в саду и графинчик подашь, а я пока на реку пройдусь.
Женщина молча вернулась в дом. Алексей спустился с террасы.
Солнце клонилось к закату.
Он шёл через сад к реке. Со стороны реки доносился визг и раскатистый хохот. На реке, после жаркого дня, голышом купались деревенские девки. Парни, собрав с берега их одежду требовали выкуп, поцелуи. Девки сидя по шею в воде ругаясь и проклиная озорников. Над рекой разносились раскаты смеха парней и девичьи проклятия.
Выше по течению мужики ставили на ночь рыбацкую сеть. Деревенские ребятишки на лугу у самой реки готовились к ночному. Спутав лошадей, мальчишки разожгли костёр, приладив над огнём котелок.
Алексей, взойдя на взгорок, лёг в высокую траву. Сорвав травинку, прикусил её зубами и закрыл глаза.
У барского дома, над садом, зачадил дым.
Ваше будущее. Москва.
Сутки теперь длятся всего двенадцать часов, но ночь никто не отменял.
В темноте над Москвой взошла луна. В окружение мерцающих звёзд она быстро поплыла по небосводу. С земли на её поверхности каждый москвич невооруженным глазом может разглядеть трещины и разломы.
Мы уже привыкли к такой луне. Это раньше увечья на её теле ввергали в ужас простых обывателей, теперь же они этого и не замечают почти. Люди свыклись, люди привыкли. Мы вообще быстро ко всему привыкаем, и к хорошему, и даже к плохому. Несмотря на боевые ранения, Луна исправно продолжает служить планете.
Разве могли мы предположить, что когда-нибудь будем относиться к Луне как к боевому товарищу. Но именно так всё и происходит. Шрамы на её теле не дают нам забыть ни о войне, ни о погибших. Луна сегодня, это ещё и мемориал памяти. В прямом, а не в переносном смысле. Совсем недавно на её поверхности в Море Облаков установили символическую могилу всем защитникам планеты, погибшим в холодном вакууме космоса. Три гигантские каменные статуи пилотов, погибших в неравном бою, возвышаются над изголовьем безымянной могилы.
2044 год. Орбита планеты Земля
Орбитальный госпиталь класса «Звёздный Стационар» с бортовым номером 3-43, выполнив миссию по эвакуации раненых и возможных выжавших, возвращался в координаты базирования. Рассчитанный на пятьсот раненых в этот раз его медицинские отсеки были почты пусты. В координатах последнего боя спасать было практически некого. Госпиталь принял на борт лишь около пятидесяти выживших.
Орбитальный госпиталь класса «Звёздный Стационар» это четырёхпалубный крейсер околоземного базирования. На его борту расположились двадцать хирургических операционных и пятьсот койко-мест для раненых. Медицинский персонал насчитывал двести пятьдесят человек, ещё сто двадцать человек команды. Также на борту госпиталя находились пятьдесят бойцов спецподразделения, в обязанности которых входила эвакуация раненых и выживших в открытом космосе. Ко всему прочему эти бойцы выполняли на борту госпиталя функции военной полиции.
На орбитальных госпиталях класса «Звёздный Стационар» отсутствовало вооружение, но была усиленная броневая защита. Строились эти неповоротливые гиганты на орбите Марса. Перед самой войной Россия, создавая группировку космических сил по программе «Колонизация соседа» для расширения границ присутствия с окололунной орбиты до Пояса Астероидов успела создать три таких госпиталя. Два из которых были уничтожены в первую неделю войны. После их потери командование выделило усиленное боевое сопровождение единственно уцелевшему орбитальному госпиталю. Боевое сопровождение состояло из эскадрильи гиперистребителей класса «воздух-космос-земля».
