Проводя эксперимент, ученые далекой цивилизации случайно проткнули тонким лучом планету, не свою, чужую…
Что-то угрожающе зашипело, и госпожа Бо бросилась на кухню; синим пламенем горело мясо на сковороде. Вы, конечно, думаете, что госпожа Бо вскрикнула, как вскрикивают в таких случаях все женщины мира — ну разве за исключением одной-двух, — и, схватив тряпку, бросилась спасать остатки: ничего, мол, будет шашлык. Нет, госпожа Бо застыла пораженная на пороге: ярко-желтый луч толщиной с палец шел из сковородки и упирался в потолок, исчезая в нем, точнее, в дырке с обугленными краями. Госпожа Бо немного пришла в себя только тогда, когда застучали соседи сверху.
— Эй, вы там! Оставьте свои придурковатые шутки, у нас загорелось кресло!
Госпожа Бо схватила тряпку только теперь и попыталась снять сковородку с конфорки. Луч остался на месте, без труда разрезав по радиусу сковородку. Капли расплавленного металла упали на пол, и госпожа Бо едва успела спасти свои импортные тапочки. Она увидела, что луч идет с конфорки. Открыла печь газовой плиты — луч и там был; посмотрела под дно — луч шел из дыры в полу.
Тем временем встревоженно зашевелился весь блок многоэтажного дома. Дворник усмотрел, что луч выходит из подвала. Все увидели, что он пронзил дом и исчезает аж в облаках. Его было видно даже при ярком солнечном свете. Кое-что загорелось, но, к счастью, обошлось без человеческих жертв. Пожар быстро ликвидировали; луч застыл в статическом положении; в отверстиях будто образовалась какая-то пленка, которая не пропускала жара, и уже ничего не горело. Только какая-то любопытная старушенция коснулась пальцем луча — пальца как не бывало.
Первыми официальными лицами, которые узнали о чуде, были владелец дома и пожарные. Владелец дома убедился, что луч не произведение фантазии жильцов, и успокоился; пожарные ничего не поняли и уехали с оскорбленной профессиональной гордостью.
После полиции, после представителей благотворительной безымянной организации приехали ученые — слух о необычном явлении быстро облетел город. Ученые сказали, что луч идет из ядра Планеты, и до вечера они ничего нового не открыли. А вечером правительству Гвидонии правительство Агонии через свое посольство заявило ноту протеста, где после огромной преамбулы о мирном сосуществовании государств с одинаковым социальным строем стояло, что Гвидония нарушила все договора, изобрела новое оружие «луч Бо» и не поделилась с партнерами, а пронзила им всю планету, пытаясь попасть в склад позитронных бомб и стереть Агонию с лица северного полушария. К счастью, луч попал в спальню господина Ро, пронзил пуделя, дом и вышел в космос, и т. д.
И тогда министры Гвидонии поняли, откуда взялся луч… Какое лицемерие, какое неслыханное фарисейство, двуликость! Правительство Гвидонии объявило ноту в ответ такую же по содержанию, но с несколькими «не» и обвинениями в фарисействе.
Планету всколыхнула тревога. Газеты в обеих странах выходили по несколько раз на день. Дипломатические отношения разорваны. Послы, упаковав манатки, уехали. Введены карточки на хлеб.
Физики на обоих полушариях не долго пытались установить физические, химические, и другие свойства луча, а побежали занимать очереди в магазинах, на всякий случай.
По улицам непрерывными потоками шли демонстрации. Госпожа Бо надела свое лучшее платье, нарисовала помадой на старой простыне большое «Нет!» и вместе с господином Бо возглавила группу блока пострадавших. Дома остался семилетний Пипка. Ему не забыли приказать, чтобы он не подходил к «подарку потусторонних».
Пипка уже знал, что луч оказывает вред только тогда, когда к нему прикоснуться.
— Загадка — сказал задумчиво Пипка. — Утром дяди долго бились над ней.
Пипка взял батарейку от карманного фонарика, отвел контакты; а как только луч оказался между контактами, цвет его изменился на зеленый.
— Чудо, — сказал Пипка, — луч меняет окраску под действием электрической среды, напряжение которой всего два с половиной вольта.
То отводя, то приближая батарейку, Пипка механически высветил: «Луч становится зеленым, если попадает между разноименными полюсами сухого электроэлемента». Высветил на своем языке, а потом — уже механически — на языке Агонии, который отличался лишь диалектом.
Затем отошел, думая, не посыпать ли еще луч солью. Или полить его томатным соком.
Опять замигало, чередуясь: то желтым, то зеленым.
— О, это уже и без элемента…
Удивление прошло, когда Пипка увидел, что сигналы имеют системность.
«Вас понял. Прием».
— Кто-то тоже знает азбуку утопающих!
Пипка поспешил:
— Кто ты?
— Ол.
— Откуда?
— Агония, город Дой, улица Голубая, Х-123, квартира 18. А ты?
Пипка назвался. Итак, таким образом они стерли все белые пятна неизвестности, что лежали между ними.
— Слушай, что ты обо всем этом думаешь? — светил Пипка.
— Никак не пойму, что к чему, — ответил Ол.
Между прочим, выяснилось, что они с Пипкой одногодки.
— Это хорошо, что ты додумался подсунуть к лучу элемент, — светил Ол.
— А мне было скучно. Мама пошла на демонстрацию…
— И мои тоже.
— Но это не мы пустили этот луч. Я все время был дома, а наша квартира на первом этаже.
