Кто знает, насколько правдоподобно то, что рассказывают о Лабиринте уурсины? В сознании людей примитивного общества любые события и факты, которым они не находят объяснения, легко мифологизируются и обрастают несуществующими деталями, в которые тем не менее все свято верят. И чем невероятнее подробности, тем скорее в них верят. И тем глубже укореняются воспоминания о том, чего не было. В первом поколении это еще история о том, что слышал мой дед, во втором – о том, что видел мой отец, в третьем – о том, чему я сам стал свидетелем. Ну, или едва не стал. О последнем, впрочем, как правило, деликатно умалчивают. Такова уж традиция…
– Что-то не так? – Гюнтер осторожно тронул за локоть замершего у входа в Лабиринт Александра.
– Да нет, все в порядке, – тряхнул головой Судорин.
– Тогда сойди с веревки.
Александр посмотрел под ноги. Он стоял на веревке, которую сматывал Гюнтер.
Александр улыбнулся и сделал шаг назад.
Гюнтер смотал веревку, еще разок искоса глянул на Александра и пошел туда, где остальные собирали вещи. А Судорин все стоял и смотрел в темную пасть Лабиринта. Как будто ждал знака, который должен был убедить его в том, что он принял верное решение. Сам-то он вовсе не был в этом уверен. Он уже не мог отличить реальность от вымысла, явь ото сна. Все было странно и неопределенно. Как будто он смотрел на мир, спрятавшись под циновку.
Если сновидцу приснится, что он уснул, какой сон он увидит во сне?
Быть может, это будет сон о спящем короле, которому все мы снимся. И лучше даже не думать о том, что произойдет, если вдруг он проснется.
– Ты уверен, что тебе это не привиделось?
– Да.
– Точно?
– Абсолютно.
Дик наклонил голову и припечатал ладони к лысому затылку.
В былые времена, подумал, глядя на него, Александр, Чики запустил бы пальцы в волосы. Хотя он был военный, значит – коротко стригся.
– Какая у тебя была прическа?
– При чем тут это?
– Просто так… Мне кажется, ты стригся под бобрик.
– Нет. Я расчесывал волосы на пробор. Здесь. – Ребром ладони Дик коснулся лысой головы слева. – Зачем тебе это?
– Хочу представить, как ты выглядел в прежней жизни.
– О прежней жизни давно пора забыть.
– Через три дня мы снова станем свободными.
– Ох! – тяжко выдохнул Чики.
Их было семеро. Семеро, кто решил идти до конца. Они сидели в закутке у кирпичной стены. Здесь планировалось сделать пристройку. Как шутили сами колонисты – комнату святого Норбита. Но два дня назад все работы были приостановлены. Брошены. Александр сделал то, от чего его тщетно отговаривал Чики – рассказал всем о том, что с ним произошло.
Чики боялся, что процесс станет необратимым. Александр понимал, что он должен стать таким.
– Что тебя пугает?
– Ничего. Но если что-то пойдет не так…
– Все будет так, как я сказал.
– Ты говоришь это уже в сотый раз.
– Потому что ты в сотый раз мне не веришь.
– А ты сам веришь в то, что говоришь?
– Да!
– Ты был в Лабиринте всего несколько минут.
– Мы уже обсуждали это.
– Думаешь, так легко поверить в то, что ты просто вошел в пещеру и провалился в безвременье?
– У тебя есть другое объяснение?
– Мне нечего объяснять. О том, что произошло, я знаю только с твоих слов.
– А мне ты не веришь?
– Я не говорю, что ты лжешь!
– Что же тогда?
– Ты сам… Сам мог поверить в то, чего не было!
– Ясно. – Александр улыбнулся, сложил руки на груди и прислонился спиной к кирпичной стене. – И что будем делать?
Он ни на кого не смотрел, но понятно было, что вопрос обращен к каждому из присутствующих. Даже к Чики, который, казалось бы, уже высказал свое мнение.
– Расскажи еще раз, что ты видел, – попросил Гейс.
– Хорошо, – Александр ковырнул ногтем полоску застывшего раствора между кирпичами. – Среди множества картин, которые мне показали в треугольном зале, были три, имеющие самое непосредственное отношение к нам. Сначала я увидел четырех трангов, поднимающихся по антигравитационному лучу, с той самой установки, что находится за скальным проходом. Потом я увидел транга, крушащего нашу колонию. Лазерными лучами он кромсал то, что мы здесь понастроили. Вот эту самую стену! – Александр в сердцах хлопнул ладонью по кирпичной кладке. – Я видел мертвых людей в серой униформе, по которой расплывались кровавые пятна.
– Ты опознал мертвых?
– Лиц не было видно… Да и какая разница! Если сюда придут транги, то никто не уйдет живым… Но была еще и третья картинка, движущаяся. Я видел посадочный модуль, стоящий, как обычно, возле барака, на возвышении. Рядом с опущенным трапом – двое солдат. Чуть в стороне, ближе к бараку – док и сержант. Последний, как всегда, крутил на пальце стоппер. И вдруг кольцо соскользнуло у него с пальца, и стоппер упал на землю.
Александр умолк.
– Это все?
– Все.
– Можно спросить? – поднял руку Гюнтер.
– Давай, – кивнул Александр.
