Роберт клацал по клавишам, набирая символы пароля, чтобы тоже прильнуть к монитору и закончить ночную работу. Открыв файл, доктор Варакин, не изменяя себе, утопил хорошее настроение своего друга.
– Что ты заладил… очко, очко. Не напоминай мне о карточных играх, не будь тупицей… а то запру в клетке с грызунами… будешь с ними играть, – бросил прожигающий взгляд Роберт и показал Яше кулак. – У меня отличная память. Я ещё не забыл, что ты недавно устроил. Одно слово, Алёшка!
Все началось с того, что Караваев встретил бывшего коллегу, выгнанного за пьянство взашей из лабораторной команды лично шефом, доктором Варакиным. Сорокапятилетний вирусолог из Хабаровска, Спиридонов Борис Борисович – был не слабого десятка. Хорошо зная заводной характер старого знакомого, он согласился, перекинуться с Яшей в «дурачка» и, как говорится, скоротать время за стаканчиком белого вина. Что произошло далее можно оправдать только смертельной усталостью.
Карты так и не нашли, резались в шахматы. Водка лилась рекой, пили всю ночь. Наплевав на комендантский час, вышли на улицу за добавкой. Поздней осенью двадцать девятого года с топливом стало совсем худо, потому городская администрация распорядилась организовать оленьи упряжки для передвижения полицейских патрулей. Якутск хоть и считался Меккой выживших и казался единственным уютным местом на Земле, но даже здесь, в тридцатиградусный мороз можно встретить негодяев, которым приглянулся твой кошелёк или даже жизнь.
Нарты с оленями, пережёвывающими ягель, лишь тонкой цепью были пристёгнутыми к обледенелому фонарному столбу – прямо у подъезда Яшиного дома. Заметив свободное средство передвижения, Караваев предложил прокатиться, что называется, с ветерком – заодно сократить время пути до магазина. Парочка ловких манипуляций с цепью и ремнями у столба, и друзья умчалась в завьюженный город.
Снег хлестал по лицу, но, несмотря на пургу и мороз, в жилах кипела горячая кровь заправского гуляки. Вирусологи уходили от погони, будто всю жизнь угоняли нарты, словно в тысячный раз сидели на санях и били оленя палкой в округлый бок. Включив красно-синие маячки, размещённые в ветвистых рогах оленей, они мчались навстречу неизвестности.
Поймали сухопутных пиратов, в общем-то, случайно. Учёным удалось уйти от погони в темноту и раствориться во мраке улиц, но на одном из поворотов сани занесло, и изрядно подвыпивший Борис Борисыч, вывалился за борт и, прокатившись кубарем, врезался пьяным телом в обезлюдившую автобусную остановку.
Нога сломалась в нескольких местах. Сотрясение мозга, ушибы спины и рук – не принимались в расчёт. Но загубленная погоней нога друга трещала, как сухая ветка в костре, и Караваеву пришлось задуматься о врачебной помощи. Впрочем, разудалым вирусологам повезло. Подоспевший наряд, усиленный двумя упряжками из четырёх кряжистых оленей – быстро вызвал медиков, отправив одного карточного игрока в больницу, второго, который почти не пострадал точно в обезьянник.
На допросе Караваев всё отрицал. Яша даже назвался следователю другим именем – почему-то Алёшей. Под утро Варакину сообщили о ночных приключениях его сотрудника. Роберта уважали не только вирусологи и доктора наук, к тому времени его знал весь мир, включая Якутских полицейских. И потому под поручительство Роберта, протрезвевшего коллегу, отпустили. Варакин сразу простил друга (с кем не бывает), но в назидание пообещал страшную кару и стал называть Якова Караваева – Алёшкой.
Раннее утро. Господин Абрамяу постукивал коготком по глянцевой странице новенького меню. Гибридный кот сидел в пустом зале, оттого что «Молоко» начинало работать только после 18-00. Его заведение было известно каждому в Якутске. В кабак захаживали полицейские, не обходили стороной боевые кабаны, пришедшие в город на побывку с фронтов, не раз навещали тигры-снайперы. Посещали даже люди. Но сегодня утром пришёл особенный гость, которого Абрамяу – то любил, то боялся, как самую страшную кару.
– Ай, кого я вижу! Рад встрече, мой друг! – замурлыкал Абрамяу и встал с мягкого кресла.
Пробираясь между столиков, к нему приближались двое: кот чёрной масти в коричневой безрукавке и его неразлучный рыжий спутник в сиреневой майке-алкоголичке.
Абрамяу был из породы настоящих «персов». У него приплюснутый нос, большие глаза и великолепная шерсть, если за нею хорошо следить. Пепельный окрас, ухоженной шёрстки и жилетка тёмно-синего цвета с жёлтыми пуговичками предавали коту вид зажиточного горожанина. А его круглые очки и маленькая красная тюбетейка на голове, расшитая золотыми нитями – сообщали всем, что перед ними деловой партнёр, а не какой-то помойный бродяга или уголовник. Это был тот редкий случай, когда кот выбился в «люди».
– Салют, братан… нам бы хавкой закинуться. Организуй, что-нибудь из рыбной диеты… Да и перетереть надо. Помощь твоя нужна, – пожав лапу, присел без приглашения Шмаль.
– Рамсес! – окрикнул Абрамяу старшего официанта и звонко щёлкнул когтем о коготь.
