– И ты поверил, что он заблудился в лабиринтах разума?
– Княжеская волна никогда не врёт.
– Вот и я о том же, – волк оскалил пасть ещё шире.
У Зубова зазвонил телефон. Он принял вызов. Молча выслушав, отключил трубку. Лицо его стало задумчивым – скривилось, словно Стас вспомнил детство и вкус лимона на языке.
– Что-то случилось? – перестал веселиться Гомвуль.
– Не поверишь, – спрятав телефон, поражался Зубов. – На пересечении улицы Ярославского и Кирова нашли труп тигра. Убит в машине тремя выстрелами в сердце.
– В это дельце! – присвистнул волк. – Думаешь это наш стрелок, отработавший по Душману?
– А ты сомневаешься?
Волк покачал головой:
– Пойду на чердак прогуляюсь. Гильзу поищу, вдруг найду.
– Я знаю место интереснее чердака, – оценил волчий юмор Стас, предлагая, срочно убраться из квартиры убиенного генерала.
***
Громоздкий джип, с давних пор прозванный в народе «козёл», стоял с заглушённым двигателем прямо у светофора. На водительском сиденье находился труп тигра. Глаза большой кошки были открыты. Чёрная футболка окровавлена. Три пулевых отверстия зияли пробоинами на груди. Версия убийства была таковой. Снайпер сработал по генералу Репо, затем убийца спрыгнул с крыши пятиэтажки в тихий двор. Пока все жильцы спят, тигр преспокойно сел в свою машину и скрылся. Но всего через полчасика киллер сам превратился в остывающий труп.
В то время когда убивали тигра, Гомвуль и Зубов уже были на месте первого преступления, в квартире генерала. Пока они искали улики, прозвучало три выстрела на перекрёстке. Кто-то очень влиятельный убирал свидетелей. Убить ликвидатора, это сильный ход, а скорее, безумие. Тигр существо редкое, каждый боец на счету. Хищник весил под семьсот кило. Огромный экземпляр. Такой воин мог спрыгнуть и с четырнадцатого этажа – ничего с ним не случится. И машина у него вместительная – зачётная тачка. О такой мечтает каждый медведь, но не у каждого косолапого есть права; а мечтать никому не вредно.
– Он остановился на «красный» свет, – предугадывал события тревожного утра волк, изучая удивлённую морду трупа. Тигр даже мёртвый продолжал даваться диву наглости своего палача. Гомвуль отвёл взгляд от усов, напоминающих средней толщины проволоку, и продолжил: – Остановился и пользуясь тигриной самоуверенность стремительно подскочил к машине. Снайпер опустил дверное стекло, и неизвестный выстрелил три раза в грудь убийце убийц. Фантастика!
– Тот, кто стрелял небольшого росточка. Быстрый, наглый и бесстрашный, – размышлял в унисон с напарником Стас.
Гомвуль вспомнил происшествие в школе и два пучка шерсти из вентиляционной вытяжки: один чёрный, другой рыжий.
– Опять коты? – зарычал волк.
– У тебя аллергия на мурзиков, что ли? Чуть что сразу коты, – сказал Стас, дотронувшись до мясистой лапы тигра, свисающей из окна автомобиля.
Убитый был просто громадиной – больше трёх метров в высоту, никак не меньше. Зубова всегда удивляло, как такой огромный гибрид остаётся незамеченным. Диверсант размером с танк, а никто его не видит. Как так?
– Если не кот, значит соболь. Только дерзкие парни способны на такое преступление, – гнул свою линию волк. – Но я склоняюсь к котам.
Зубов присел на пассажирское сиденье рядом с трупом. Он казался крохой в сравнении с хищником. Стас почувствовал бессилие перед зверем.
– Гнилое это дело, старик. Вляпались мы по самые булки. Я тебе точно говорю.
Волк заглянул в окно и лапой качнул морду тигра. Показалось, что труп удивился ещё больше, оттого что даже после смерти ему не давали покоя.
– Стас, мы полицейские! Ты сам учил, никогда не сдаваться. Серьёзно говорю… мне плевать, кто заказал секача-генерала. Я его из мерзлоты откопаю. Убийцу огромной кошки я тоже найду. Отвечаю, брат. А если ты сдался, то верни мне долг за вчерашнюю ночь… И знаешь, кажется, я вшей от Земфиры подцепил, – Гомвуль поднял лапу почесался и щёлкнул зубами, будто поймал одного паразита.
Стас тоже врезал по тигриной морде.
– Не обращай на меня внимания. Это обычная человеческая слабость; но быстро проходящая, – горько улыбнулся Зубов и добавил: – Обещаю, я тоже не сдамся. Потому что ты мой брат.
Западная линия фронта застыла у Красноярска. За последние пять лет она не сдвинулась ни на метр. Лобовые атаки случались крайне редко. В основном перестрелки и ленивые бои, чтобы кабаны находились в тонусе. Тактика стояния приносила очевидную пользу. Каждые сутки бойцы погибали, обеспечивая сывороткой тысячи человек в мирных городах. Такая компания должна продолжаться вечность: Сибирь воевала с Красноярском, Бурятией и Читой. Можно было найти ещё десяток соперников, но и этих княжеств было более чем достаточно.
