Генерал с интересом посмотрел на женщину, которая была никак не меньше его самого. Водка медленно расплывалась по телу, согревая копыта и пуская в ход обворожительные чары. Щерба протянул лапу и поправил лямку сарафана на плече у дамы. Их взгляды встретились. Пробежала искра. Всего миг и вспыхнула молния.
У всех кабанов были впечатляющие клыки. До слоновьих бивней им далеко, но всё-таки…
– Я немного погорячилась, назвав вас тряпками, господа хряки, – извинилась Шалая. Вместо бивней у неё густо росли приличных размеров усы, на подбородке топорщилась редкая бородка, а её пять сосков (один ампутировал по ошибке пьяный врач) под действием спиртного, так и выпирали из-под сарафана.
– Охрич! – позвал генерал своего сына.
Поросёнок будто ждал. Он выскочил из комнаты и встал перед отцом.
– Да папочка, – вытирая влажный носик, отозвался малыш.
– Сын, иди-ка ты погуляй, развейся. Можешь в кино сходить, ну или ещё… куда вы там ходите?
– А можно мне к тёте Нюше съездить? – радостно захрюкал пацан.
– Конечно, ты ведь мой сын! Тебе можно всё! – важничал генерал.
– А в школу? Как же я в школу пойду? Далеко ведь. Папа, сделай мне отпуск, разреши остаться у тёти Нюши, хотя бы на две ночки?
Щерба задумался. Он вспомнил, что на кухне стоит ещё три бутылки водки. Настроение приподнялось ещё выше.
– Охрич, знай сынок! Я для тебя сделаю всё что угодно… а про школу вообще забудь. Нечего там делать.
Мальчонка обрадовался. Постукивая копытцами о пол, как заводной заяц-барабанщик он хотел ещё, что-то спросить у отца, но замялся.
– Не тяни сын. Говори что надо.
Охрич бегал глазками, выбирая с чего начать.
– Знаешь, папа… учительница пугала меня, что когда проснётся император Варакин, то тебя вызовут в школу. Вот я и спрашиваю. Тебе уже позвонил директор Иванов? Он такой строгий и говорит странно.
Кабаны заметно расслабились, а наивный вопрос поросёнка даже заставил забыть о смерти воеводы и негромко рассмеяться. Генерал загадочно улыбнулся, будто ведал великую тайну.
– Сынок. Знаешь, что мы скоро сделаем с императором Робертом и князем Витольдом… да и с другими людьми?
– Я не знаю, – пискнул пацан.
– Мы их посадим в большое корыто, где-нибудь во Владивостоке и отправим в плаванье через весь океан. А тех, кто откажется путешествовать, мы расстреляем на месте, прямо в порту. Запомни сынок, скоро кабаны станут самыми главными. Планета свиней! – неожиданно выкрикнул Щерба и, подскочив со стула, топнул копытом и вскинул лапу перед собой.
У каждой тайной организации должен быть свой лозунга, а громогласному лозунгу необходим не менее впечатляющий ответ. Охрич радостно взвизгнул и топнул о пол, затем вскинул ладошку и выпалил, как научил отец.
– Свиней планета!
У людей однажды впавших в ярость радикально менялась жизнь. Таков закон Страны Сибирь. Человек, вкусивший кровь гибрида, лишался работы и покидал прежнее место жительства. Он отказывался от старых знакомств и редко виделся с родственниками; потому что того, кто почувствовал вкус горячей плоти, было уже не остановить. Желание насытиться, будет преследовать убийцу вне зависимости, употребляет гражданин сыворотку или нет. В стрессовой ситуации возможен неконтролируемый выброс энергии ярости. Незаурядный торг на рынке из-за пучка редиски может перерасти в агрессию, а запах животного и его страх – спровоцировать голод. Поскольку лечение от недуга ещё не придумано, люди, совершившие нападение на антропоморфа, отторгались обществом и становились, кем они являлись всегда – самым опасным хищником на Земле, способным выбирать себе жертву, но только в строго отведённых местах.
Мария Борисовна Пяточенко совсем не жалела, что оставила школу. Она, конечно, любила свой коллектив и озорных поросят, но ветер свободы, а особенно вкус смачной свежатины – ей нравился гораздо больше. У бывшей воспитательницы был выбор, куда переехать и чем заняться после убийства подростка. Ей предложили работу на птицефабрике с переездом в город Благовещенск. Вторая рекомендация звучала не менее заманчиво – трудоустроиться контролёром в охотхозяйство, что рядом с Владивостоком. Но она выбрала другую профессию.
Марии Борисовне всегда нравилось путешествовать, переезжая на большой машине с одного пункта в другой. Длинные дороги манили её сибирскими просторами, а перекрёстки, где-то вдали от городов пробуждали забытое чувство выбора уникального пути. К тому же есть огромная разница, что находится в грузовике. Если в холодном рефрижераторе на железных крюках висят бараньи и свиные туши, то перемены в жизни уже не кажутся такими трагичными; а отрезав кусок мяса и, бросив его на раскалённую сковороду, текут жадные слюнки и рождается понимание, что жизнь-то удалась.
