Абрамяу понимающе кивнул, будто чёрный мог его видеть. Порой зажиточному коту казалось, что Шмаль всегда присутствует рядом. Он будто делит с ним яичницу по утрам и вместе считает выручку по ночам. Достал уже этот Шмаль!
– Понял я, – мякнул Абрамяу, а выключив рацию, негромко добавил: – Сам не зевай, балбес! То же мне, командир нашёлся…
***
В морском бушлате и в шапке-ушанке за рулём сидел Жюль. На пассажирском сиденье суетился вдохновитель грандиозного замысла гражданин Шмаль. Он был весь в чёрном.
– Ничего доверить нельзя этому Абраше. Я ему в рацию алло, а он еле мямлит.
– Резину он тянет. Так это называется, – подсказал Жюль, поглаживая лапой мягкую обивку руля; так и хотелось вцепиться в неё когтями, особенно когда скорость превышала сто километров в час.
– Безответственный он. Одно слово – спекулянт! – оскалился сломанным клыком чёрный.
Машина стояла в переулке, готовая выскочить на дорогу, которая пролегала от здания суда точно к городской тюрьме. План освобождения Барса был прост и, как всегда, гениален!
Шмаль на Гомвуля вовсе не надеялся. Волк обещал доставить рыжего в кабак «Молоко» – и чтобы никаких кандалов, как говорится, с чистой совестью и паспортом без штампа о судимости. Но верить полицейскому, даже с которым пережиты невероятно опасные деньки, не позволяла блатная сущность кота. Шмаль – он в законе, а кто такой Гомвуль? Гомвуль, это служивый пёс – и только-то. Дали ему приказ разогнать шайку котов – он всех к стенке поставит – можно не сомневаться.
На кольцевой развязке у моста, переодетые в форму дорожных рабочих, поджидали тюремную машину три лысых официанта, во главе с Рамзесом. Чёрный немного переживал, как снесут трескучий мороз парни, которые только и умеют, что нолики в счетах подрисовывать… По приказу Шмаля, под позывным «быстрый мустанг», сфинксы должны полосатыми конусами перекрыть дорогу, направив тюремный грузовик в тупик. Остальное уже сделает сам чёрный босс – и, конечно, его дерзкие друзья.
Обезоружить двух кабанов охраны дело плёвое, – и вот она волюшка-вольная, а там уже и Страна Крым на горизонте светит фонарями на чистой набережной.
Шмаль закрывал глаза и видел себя на огромном колесе обозрения в парке развлечений. Внизу ходили только красивые кошечки и все махали ему куда-то вверх белыми платочками. Он сидел в оранжевой жилетке на удобном сиденье, а в лапе у него мороженое и букет для той единственной, что достойна его внимания.
Чёрный размечтался и задремал.
– Герман тебе звонит! Не спать! – толкнул в плечо босса Жюль.
Шмаль вздрогнул, вернувшись к делам насущным, и принял вызов.
– Чего тебе надо, зёма? – нахмурился чёрный.
– Повиси, братан… – коротко ответил Герман, предлагая обождать минутку-другую.
В это время крыс находился в зале суда. Сидел он скромно в дальнем углу. Рядом работала пресса: два журналиста-спаниеля. Их мохнатые уши каждый раз глухо хлопали по усатым мордам, как только гибридные псы вскакивали с мест, пытаясь разглядеть и расслышать, что же говорит человек по фамилии Черепанов.
Судья придержал квадратную шапочку, цепляя к уху микрофон, чтобы его слышали все в этом зале. Он, не спеша, возился с гарнитурой, потом поправил конфедератку и зачитал приговор. Говорил судья старческим голосом – негромко, но торжественно.
– Именем Великого князя, Верховный суд Страны Сибирь в открытом процессе под предводительством судьи Черепанова, с участием генерального прокурора Солёного – постановил! Признать обвиняемого Марата и обвиняемого Барса виновными по статье «измена Родине»… и назначить им высшую меру наказания: расстрел…
Зал встал. Зал лапоплескал!
Свиньи топали, волки кивали, соглашаясь с вердиктом, и никто уже не слышал судью, который продолжал бормотать в микрофон дальнейшую часть приговора.
Черепанов поднял глаза, видя, как толпятся на выходе кабаны, словно всем и сразу приспичило выйти в буфет. Волки в первых рядах пожимали друг другу лапы – некоторые целовались, будто их всех повысили в звании и выдали тринадцатую зарплату.
– Ну, народ… – выдохнул Черепанов, закрыв папку с бумагами.
…Шмаль продолжал ждать верного слова от Германа. По его морде скользнула ухмылка. Он знал, что верить волкам нельзя.
– Всё как ты сказал, босс: хотят завалить нашего Барса. Расстрел дали и не поморщились! – выпалили в трубку крыс. – Я к машине бегу. Держи связь с «соколом». Пора, пацаны! Пора!
Чёрный быстро спрятал телефон, включил рацию.
– Сокол-сокол, я быстрый мустанг, приём! – тревожно заговорил Шмаль.
– Я сокол. Слушаю тебя, мустанг! – ответила бодреньким голосом рация.
– Ты, сокол, тама смотри в оба лупатых и базар фильтруй: я не мустанг, я быстрый мустанг – мокрый вискас тебе в карман! Как понял меня? Приём…
Рация смолкла, потому что Абрамяу дул щёки.
Тогда Жюль постучал пальцами по рулю.
– Не дави на него, брат. Не время сейчас ругаться, – предупредил морской кот.
Шмаль шевельнул бровью, в глубине плутовской души соглашаясь с другом.
– Ладно, сокол… не обижайся на меня. Я погорячился. Бывает… – снова вызывал Шмаль дозорного Абрамяу. – Ты только тачку не упусти. Как выведут Барса, сразу сообщи мне.
