– Да. Я его не подозревал в убийстве. Но вдруг, думаю, он все же что-то видел или слышал. Вас он считает чужаком, а мне, возможно, что-то и расскажет. Он и в самом деле без вас был разговорчивей. Про ту ночь я от него, правда, ничего нового не узнал. Но он сказал, что беглый точно здесь, он нюхом чует и никуда не уйдет, пока не добудет награду. Доставит Хозяину палец, получит сто рублей и купит большую лодку, которую уже сторговал за сто двадцать целковых. Похвастался, – Клочков со значением понизил голос, – что двадцать рублей уже добыл. Я сразу не придал значения, а когда вы про ларец сказали…
– Не монастырские ли? – кивнул Фандорин. – Где ему еще было добыть деньги в здешней глуши? Б-браво, Сергей Тихонович. Полезная информация. Очень возможно, что Шугай торчит здесь не только из-за Ольшевского. Не теряет надежды добраться до распятия …
– Так что не произвести ли нам арест подозреваемого? – Клочков расправил плечи. – Я теперь знаю, где у Шугая логово. Это совсем недалеко. И черт с ним, с Хозяином. Закон есть закон, и я его полномочный представитель. Идемте, Эраст Петрович. Я победил морфий, одолею и трусость. Вы не думайте, у меня и оружие есть.
Он вынул из заднего кармана брюк маленький «браунинг», воинственно взмахнул им.
– Лучше суньте за поясной ремень. Быстрее вынимать и не зацепится, – посоветовал Фандорин. – Что ж, давайте оскальпируем вашего Чингачгука. Посмотрим на его рубли – стоят на них крестики или нет…
Когда шли через двор, Эраст Петрович посмотрел на докторский флигель: дверь на замке, шторы задвинуты.
– Что поделывает госпожа Аннушкина?
– Утром оседлала лошадь. Уехала куда-то. Должно быть в Шишковское, больше здесь некуда…
Посмотрел Фандорин и в сторону мертвецкой, но ничего спрашивать не стал – про Ольшевского титулярному советнику знать было незачем.
Углубились в лес. Первым шел Сергей Тихонович – сначала решительно и быстро. Потом медленнее. Наконец, вовсе остановился.
– Вам не придется участвовать в з-задержании, – тихо сказал ему Фандорин. – Такие вещи требуют навыка. Только укажите место. Я отлично управлюсь один.
– Я не боюсь Шугая! – возмущенно прошептал Клочков – и сразу угас. – Вру… Боюсь. Шугай-то ладно. С вами мне не страшно, но… Вы тогда сказали, что Хозяин пролежит неделю, а потом встанет. Но ведь вы не доктор? – Он смотрел на Эраста Петровича с надеждой. – Может, и не встанет?
– Встанет. А я к тому времени уже уеду. И вам придется разбираться с господином Саврасовым самому, никуда не денетесь. Но есть, конечно, и другой вариант. Он у вас в кармане. Сделали укольчик – и проблем нет… Д-далеко еще идти?
– Шагов сто. Вон до той большой ели. За ней ложбина, по ней направо еще столько же. Там у Шугая логово…
Лицо у Сергея Тихоновича шло пятнами, язык снова и снова облизывал сухие губы.
– Оставайтесь здесь, – сжалился Фандорин. – Только не топчитесь, стойте неподвижно. Никакого шума. Дальше я сам.
– Вы все равно не сумеете подобраться к нему незаметно. Шугай услышит. Лучше я покричу – пусть выйдет.
– Ко мне, после истории с шапкой? Навряд ли. А передвигаться бесшумно я умею. Учился.
В лесу, где всякий нестандартный звук слышен издалека, двести шагов – расстояние небольшое, поэтому Фандорин перешел на
Синоби-аруки предписывает не только самому не производить шума, но и чутко улавливать все посторонние звуки, для чего требуется предельное напряжение слуха – ведь двигаться подобным манером обычно приходится в темноте, когда от зрения мало проку.
Сделал плавный шаг – замер, прислушался. Еще шаг – опять. Перемещался не по прямой линии, а зигзагами, от дерева к дереву, избегая участков, освещенных солнцем. Это называлось «путь тени».
Если бы не концентрация слуха, Фандорин вряд ли услышал бы тихий полушелест-полупосвист, будто кто-то коротко втянул воздух. Непонятный звук донесся сбоку, из кустов.
Эраст Петрович качнулся в сторону, чтобы слиться со стволом сосны. Лоб щекотнуло легким движением воздуха. В кору – там, где мгновение назад находился фандоринский висок – сочно воткнулась длинная игла.
Перекатившись по земле, уже не заботясь о беззвучии, Фандорин выхватил из подмышечной кобуры «франкотт» (особая компактная модель, сделанная по персональному заказу для патронов повышенной убойной силы).
Однако стрелять патронами с повышенной убойной силой было не в кого.
Куст, из-за которого прилетела игла, не шевелился. Шагов слышно не было. Стрелявший владел техникой бесшумного бега не хуже «крадущихся» – во всяком случае, в условиях леса.
Вскинув руку, Эраст Петрович веером, перемещая ствол по пол-сантиметра, высадил весь барабан в сектор, куда должен был ретироваться несостоявшийся убийца. Целил на уровне колена.
Прислушался – ни крика, ни звука падения.
Мимо…
