Сзади с треском и сопением подбежал Сергей Тихонович, размахивая «браунингом».
– Что? Что? – кричал он. – Вы упали? Ранены?
Гоняться по лесу за лесным охотником – дело безнадежное. Фандорин не стал и пытаться.
Он подошел к сосне. Выдернул глубоко засевшую иглу.
– Приравнивается к чистосердечному п-признанию. Шугай знает, какое дело я расследую. И решил остановить расследование.
Клочков озирался по сторонам.
– Вы попытались и у вас не вышло! Найти его вы не найдете! А ко мне он выйдет сам! Он же не знает, что я с вами заодно! Я арестую его! В конце концов, у меня пистолет!
– Шугай слишком быстр для вас, – сказал Эраст Петрович расхрабрившемуся титулярному советнику. – … Все-таки странно, что я выпустил семь пуль и все в молоко.
Он пошел вперед, через кустарник, внимательно осматриваясь.
Сергей Тихонович не отставал.
– Знаете, когда я дал вам пойти вперед одному, а сам остался сзади, мне стало стыдно и противно… Черт, с морфием жилось намного легче. А тут – одно вытекает из другого. Как лестница. По ней можно только вниз или вверх. И если начал подниматься, то уже деваться некуда. Со ступеньки на ступеньку, вверх… И лестница всё круче… Я о чем думал? Если доказать виновность Шугая, а того прикрывает Хозяин… Это ведь можно и самого Саврасова сковырнуть! Я же товарищ прокурора! Я отвечаю за законность в Темнолесском уезде. Так ведь?
– Не знаю, вам виднее, – ответил Фандорин: максимум того, чем можно помочь другому человеку – повернуть в правильную сторону и слегка подтолкнуть. А пойдет он туда или нет, решать ему самому.
– Ну а если мне виднее, не мешайте. Сделаю, как считаю нужным! Я арестую его!
Клочков напролом кинулся через заросли, а Эраст Петрович остался на месте – заметил нечто интересное. Капельку темной крови, повисшую на стебле травы.
Ага, все-таки не в молоко.
Зацепило несильно. Кость не задета, иначе раненый как минимум споткнулся бы, и на земле остался бы след. Артерия не повреждена – кровь венозная.
И все же появился шанс найти неуловимого Чингачгука.
Не обращая внимания на крики Сергея Тихоновича (тот где-то, уже на изрядном расстоянии, хрустел сучьями и вопил: «Шугай! Шугай! Это я, Клочков!»), Фандорин пошел дальше. Глядел только под ноги. Метрах в пяти обнаружил вторую каплю. Потом и третью.
Теперь движение убыстрилось – определилось направление, в котором уходил раненый.
Эраст Петрович перешел на полубег, останавливаясь, только если не находил следующей капли. Тогда начинал искать – и корректировал траекторию.
Крики Клочкова были уже не слышны, когда Фандорин достиг места, где раненый сделал передышку, очевидно, сочтя, что находится в безопасности. Здесь накапано было гуще. Сорван листок какого-то незнакомого Эрасту Петровичу лесного растения. Должно быть, нечто кровоостанавливающее.
Всё. Капель больше не было. След оборвался.
Судя по направлению, в котором уходил раненый, он держал путь к реке. Эраст Петрович задумчиво почесал комариный укус на щеке, но повернул в прямо противоположную сторону – туда, где пролегала дорога на Шишковское.
Сдвинул кепи на затылок. Перешел на легкий, размеренный бег.
Вернулся Эраст Петрович уже в седьмом часу.
Клочков кинулся ему навстречу.
– Где вы пропадали? Господи, я не знал, что думать!
– Пытался отыскать с-след. А что у вас? Вышел он к вам?
– Нет. Я два часа ходил, кричал… Он не мог меня не услышать. Странно…
– Ничего странного. Я зацепил его пулей. Сидит где-нибудь, зализывает рану.
Фандорин прошелся щеткой по запыленным штиблетам. Пощупал воротничок, счел, что тот несвеж, и начал переодеваться. Сергей Тихонович с завистью смотрел на рельефный торс напарника.
– Где Аннушкина? Вернулась? – спросил Эраст Петрович из-под натянутой на голову рубашки.
– Да, с час уже. Несколько раз выглядывала – я всё тут, во дворе был, вас ждал… Обожжет волчьим взглядом – и назад к себе. Ни слова не сказала. Даже не поздоровалась. Вот ведь злобное создание.
– Что еще?
– Благочинный усадил монашек в бричку. Увез. Теперь парус действительно одинокий…
Сергей Тихонович помялся и сказал:
– Не знаю, имеет ли это значение… Но я еще кое-что вспомнил из тогдашнего разговора с Шугаем. Когда он про лодку рассказал, которую собирается купить, помните…?
– К-конечно. Да не мямлите вы, что за привычка!
– Да-да… Почему про это речь зашла… Он палку какую-то строгал. Я спрашиваю – что это? Он говорит, весло чиню.
– Весло? – насторожился Фандорин. – Значит, он приплыл сюда по реке.
– Ну да. Говорит, лодка дрянь. Скоро новая будет, хорошая. Только сто рублей за палец получу… Я вот что думаю. Если он на мой зов не откликается и к своей норе не возвращается… А я туда ходил, ждал его… К челноку-то он точно вернется. Только где челнок – вот вопрос…
– На берегу реки, естественно. В каком-нибудь укромном месте. Их, я полагаю, не так уж много. С этой стороны берег обрывистый, видно далеко. Вы правы, надо нам поискать лодку. Если, конечно, наш Чингачгук уже не уплыл.
