Повернули в отличную безлюдную галерею. Лучше места просто не придумаешь. Три секунды – и дело будет сделано. Но стало любопытно: куда это так поспешает без трех секунд покойник?
Любопытство сыграло с Масой дурную шутку. Впереди галерея была перекрыта сплошной стеной от пола до потолка, в стене поблескивали металлические ворота, а перед воротами стояли трое часовых. Они смотрели на приближающегося принца, улыбались. Он им кивнул. Самое неприятное, что у часовых на поясах висели кобуры. Первый раз Маса видел здесь вооруженных людей, и это его не порадовало. Ох, нужно было прикончить алмазного даймё по дороге…
Один синий нажал какую-то кнопку, створки раздвинулись и вновь сомкнулись уже за спиной у принца.
Философски вздохнув (это лучшее, что можно сделать, когда не придумал, как быть), Маса пошел вперед. Три охранника с кобурами на поясе – это ничего. Но сколько их там еще, внутри? И что там вообще находится, за воротами?
Заметили.
Все трое вынули оружие, серьезные револьверы «кольт» 45 калибра, и навели на мирно приближающегося сварщика. Непонятно, чем это он вызвал у них подозрение. Может быть, доставать револьверы им полагалось по инструкции.
– Тебя вызвали что-то починить, брат? – спросил тот, что нажимал кнопку. Наверное, старший.
Маса кивнул. Оставалось пятнадцать шагов.
– Но принц ничего не говорил.
Маса пожал плечами. Десять.
– Ты откуда? Из механического?
Кивнул. Пять.
С кого бы начать? Острее всего взгляд у левого. И палец он держит на взводе.
– Стой. Больше ни шагу. Подожди, пожалуйста. Я проверю.
Старший отошел к стене, на которой висел телефонный аппарат. Масе понравилось, что этот синий такой вежливый: «брат», «пожалуйста».
– Как тебя зовут? – обернулся начальник.
– Масахиро Сибата, – ответил Маса, коротко поклонился и тремя движениями перевел часовых из активного состояние в пассивное: сначала левого, потом правого, потом старшего.
Не убил и не покалечил, потому что люди вели себя учтиво, никакого зла от них не было. Просто отключил им сознание и для верности еще разок стукнул по лбу. Раньше чем через полчаса не очнутся.
Где тут у них кнопка?
Вот она.
Ворота раздвинулись. Маса удовлетворенно произнес уместное русское слово, которое ему нравилось своей звучностью: «
Небольшой двор. Охраны нет – это хорошо. Но целых три входа – это плохо. В какой же идти?
Однако, приглядевшись, японец заметил, что левая дверь закрыта неплотно. Очевидно, туда-то торопливый принц и вошел.
Внутри было очень чисто. Маса снял грубые сапоги электрического сварщика, чтобы не пачкать пол и двигаться бесшумно. Пословица гласит: «Хорошая смерть ходит тихо».
Дворец у морского владыки был хоть и чистый, но не сказать чтоб богатый. Ни тебе позолоты, ни хрустальных люстр. Главная красота – море над стеклянным потолком.
По соседству, недалеко, кто-то разговаривал.
Маса на цыпочках приблизился к двери и попробовал заглянуть в щелку, но она была маленькая и через нее виднелись только полки с книгами.
– … Но есть еще одно обстоятельство, благодаря которому ваше отношение ко мне переменится. Я не стал вам говорить про это, когда намеревался вас убить. Но раз принцессе угодно, чтобы вы жили, скажу. У меня есть известие, которое вас обрадует, – сказал мужчина.
– Это н-навряд ли, – мрачно ответил голос, который Маса узнал бы из тысяч и тысяч, даже и без характерного заикания.
– Ооо! – завопил японец. – Неужели?! – И не раздумывая ринулся в комнату.
Господин сидел, прикованный к стулу, очень сердитый, но живой, живой! Появлению вассала он почему-то не обрадовался, посмотрел с неудовольствием.
Ах да. Японец сдернул очки – и лицо господина озарилось таким светом, что у японца на глазах выступили слезы, мир вокруг блаженно затуманился.
Пискнул детский голос – тут была еще и какая-то девочка. Кажется, с желтыми волосами, в чем-то длинном, белом. Но ошалевший от счастья Маса смотрел только на господина.
У того глаза тоже сделались мокрыми. Один-единственный раз, тридцать с лишним лет назад, Маса видел господина плачущим. У мужчин запада считается, что плач – признак слабости, их отучают от этой благородной привычки с детства. Глупости! Плакать нельзя от стыдных вещей – боли или страха, а от возвышенных чувств можно и должно.
–
Поздно. Оглянуться Маса не успел. По его хребту пронеслась огненная молния, фейерверком взорвавшаяся в мозгу, вокруг всё померкло.
Когда Маса открыл глаза, оказалось, что он лежит на полу, а на грудь ему уселся алмазный даймё, и в руке у него занесенный кортик.
– Как тебе удалось сбежать? – зарычал даймё. – Из изолятора сбежать невозможно! Говори, кто тебя выпустил, иначе я разрежу тебе глотку!
Худенькая девочка с желтыми волосами схватила врага за плечо.
– Не надо, Наполеон! Не убивай его!
– Спасибо, девочка, – поблагодарил Маса. – Ты добрая. Но тебе нужно больше кушать, а то ты похожа на Кагуяхимэ.
Алмазному принцу он сказал:
– Нельзя убивать человека, который и так умирает от любопытства.
