Даймё рывком поднял одного синего, попытался поднять. Девочка тянула его за рукав, ее губы шевелились.
– …Нет, Беллинда, я своих людей не брошу. А ты беги. Я успею. Встретимся наверху.
Кагуяхимэ умоляюще протянула руки к господину. Тот подал Масе знак. Вдвоем они быстро уложили синих на тележку поверх друг друга. Покатили с разгоном, все быстрее. Девочка семенила рядом.
На перекрестке остановились. Впереди всё было синим от мундиров. Множество людей, толкаясь, бежали в одном направлении.
– Прощай, Беллинда, – сказал господин. – Здесь мы расстанемся. Выздоравливай. Лечи своего с-сумасшедшего. Может быть, у тебя получится.
– А как же вы? – воскликнула Кагуяхимэ. – Лифты же вон там!
Уууууууу!!!!!!
– Нам в другую сторону, – проорал господин Масе в самое ухо. – Тут есть порт. В нем всегда наготове дежурная субмарина. Это будет наш «Лимон-3».
Сирена умолкла.
– Я выстрою новый Атлантис! – крикнул им вслед даймё. – Я соберу людей! Я начну всё заново! Я – Наполеон, я не буду жить маленькой жизнью!
Уууууууууу!!!
Господин подождал, пока рев прервется.
– Мне кажется, вы поймете, что маленькая жизнь совсем не маленькая, – сказал он, глядя не на принца, а на девочку. – Ну а если я ошибаюсь – значит, мы еще встретимся. Бежим, Маса.
Уууууууууу!!!
– Ах,
Эраст Петрович виновато улыбнулся, поцеловал голую пухлую руку с детской ямочкой на запястье. Кожа у Аннет была нежная, ароматная и очень гладкая. Начнешь целовать – и будто скользишь губами, трудно остановиться.
– Так-то лучше, – промурлыкала чудеснейшая из женщин, когда поцелуи добрались до ее локтя и двинулись выше. – Я знаю отличный способ улучшить ваше расположение духа. Только приведу себя в порядок и подушусь фиалковой эссенцией. У меня сегодня фиалковое настроение… Входите через десять минут, не раньше!
Она упорхнула в спальню, легкая, воздушная, похожая в бело-розовом пеньюаре на кремовую розу с торта.
Фандорин проводил совершенно небесное, но вместе с тем безусловно земное создание заинтересованным взглядом. Покосился на смятую газету, поморщился.
Аннет права. Пора отказаться от самоедской привычки читать российские новости. Ничего хорошего с родины не сообщают и в обозримом будущем не сообщат.
После злополучной японской войны в стране началась бесовщина. Все будто посходили с ума. Государственный корабль терпел бедствие. Помочь Фандорин ничем не мог, ибо помогать было некому. Капитан с помощниками вели судно прямиком на скалы, матросы бунтовали, пассажиры бессмысленно метались по палубе. Еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Царство, утратившее гармонию, не спасти, а тот, кто попытается это сделать, лишится гармонии сам». Пока шла война с японцами, было просто: защищай отечество, и будет тебе гармония. Но от кого защищать отечество в нынешних условиях, было непонятно, а смотреть на всё это ничего не делая – невыносимо. Поэтому, спасая гармонию, Эраст Петрович уехал прочь. Благо, в далеких южных морях оставалось незаконченное, увлекательное дело: поднять с галеона, затонувшего в начале XVIII века у берегов острова Аруба, груз баснословной ценности – пятьсот бочек красного перуанского золота.
Правда, выяснилось, что золото в бочках лежало только сверху, а внизу были чугунные чушки, так что Фандорину, как медведю из сказки, достались лишь «вершки», «корешки» кто-то спёр двести лет назад. Но, во-первых, Эраст Петрович несколько недель развлекал себя расследованием преступления, концы которого были спрятаны в воду аж в 1708 году, для чего пришлось наведаться в Картахену и покопаться в архивах. (Злодейство оказалось нешуточное: комендант порта дон Гонсало де Рохас, чтобы ему гореть в католическом чистилище, не только украл казенное золото, но и, судя по некоторым уликам, поручил своему агенту утопить корабль, в результате чего погибли десятки людей). А во-вторых, даже «вершков» в пятистах бочках набралось столько, что Фандорин впервые в жизни оказался по-настоящему богат.
