Лондон. Услышав одно это слово, сердце кольнуло ещё сильнее. Больше она не слышала ничего из того, что ей говорили. Уехать в Лондон и бросить всё. Бросить маму, бросить Люси. На отца ей наплевать, впрочем, как и ему на неё.
— Так будет только лучше, — вставил своё слово и директор Хиккс.
Лучше… Откуда им знать, как будет лучше для неё, а как нет.
— Я была у тебя дома и уже собрала все твои вещи. Ты можешь попрощаться со своими друзьями, и мы поедем.
С этого момента жизнь Венеры изменилась.
— Обещай звонить мне, — произнесла Люси, обнимая подругу на прощанье.
— Обещаю, — тихо ответила она.
По приезду в большой мегаполис девочка начала ходить в нормальную школу. Это было ей не в привычку. Здесь всё было иначе. Кажется, другими были сами люди. Учителя слишком много требовали, а дети были слишком жестоки. Девочка всё время молчала, казалось, что боялась всего вокруг. Она так ни с кем и не смогла подружиться. Никто не понимал её. Никто не хотел понимать её.
Каждую ночь она умирала. Кошмары не прекращались. Казалось, всё должно было наладиться. Но старая жизнь преследовала её, наступая на пяты. Ей было страшно засыпать. Какое-то время Венера старалась вовсе не спать. Она просто садилась на колени возле окна, смотрела в окно и наблюдала за тем, как светят звезды ночью. Так высоко, так далеко от людей. А что, если каждая звезда принадлежит какому-то человеку? Тогда её мать могла бы собрать целое созвездие, а отец не получил бы ни одной. И невольно, её же мысли окутывали и мягко укладывали её на нежную перину снов. Но всё равно каждое утро она кричала, просыпалась в холодном поту и плакала. Это становилось невыносимо.
Спустя полгода жизни в Лондоне, Джейн решила отвести девочку к врачу.
— Так, будет лучше. Доверься мне, — она поцеловала Венеру в лоб, объявив о своем решении.
— Я боюсь. Я не думаю, что мне стоит идти к доктору. Я больше не буду кричать, я обещаю, — умоляла девушка, но было поздно.
Но даже посещения врача не стали результативными. Кошмары всё ещё преследовали её. В целях лечения Джейн даже отвезла Венеру к её матери. Девушке тогда было уже тринадцать. Такая долгожданная раньше поездка теперь её пугала.
— Это психиатрическая больница? — с удивлением спросила она, как только они подъехали к зданию. — Какого чёрта? Я думала, что это обычная больница.
Дыхание вновь утяжелялось. Венера закрывала глаза и считала до десяти, как ей говорил доктор Олридж, но это не помогало. У неё начиналась истерика. Больше пространства. Девушка выпрыгнула из машины. Мало воздуха. Совсем мало. Она начала дышать ртом, но и это не помогало.
— Я знаю, что должна была сказать тебе об этом раньше, но я не могла. Это травмировало бы тебя.
— А разве сейчас не травмирует?
— Прости, — тихо произнесла Джейн.
— Может, сразу скажешь мне, где отец? Вместе с ней?
— Он умер. Твоя мать подсыпала ему яду.
— О Боже! — вскрикнула Венера. Правда была жестокой, но ранило больше то, что об этом она узнала только сейчас.
Встреча с матерью была вовсе не такой, какой она рисовала её себе в своей маленькой причудливой головке. Её мать сидела на краю кровати и смотрела в одну точку. Это был не человек, а ещё один предмет мебели. Никакой реакции ни на что и ни на кого. Гематомы уже давно прошли, на её теле не осталось никаких следов насилия, только маленькие дырочки от шприцов. Она была вся продырявлена.
Венера держала холодную руку матери в своих. По её щекам лились слёзы, когда лицо мамы застыло. Она рассказала ей о Лондоне, о новой школе, о Люси, с которой она не прекратила общение. Рассказала о Джейн, которая приютила её. Её челюсть уже болела, кажется, Венера рассказала матери столько, сколько не рассказывала никому в жизни. Но все эти слова были произнесены впустую.
Поездка к матери только усугубила ситуацию. Венера вовсе замкнулась в себе. Она перестала говорить с Джейн и Люси, у неё не было аппетита. Свои ночные кошмары девушка перенесла в реальность. Каждую ночь перед сном она доставала лезвия и медленно разрезала свою кожу. Ей было больно, но заглушить боль внутри это не помогало. Каждый раз она делала порезы всё глубже, но этого было мало. Горячие слёзы скатывались вместе с каплями крови.
— Мистер Олридж, я действительно не знаю, что делать, — Джейн пришла к доктору. Его методика дала трещину. Дела шли только хуже.
— Случай, действительно, тяжелый.
— Но есть же что-то, что может ей помочь? Я не знаю, какой-то метод или препарат, гипноз… Хотя бы что-то.
— Таблетки. Это, по сути, обычное успокоительное, но сильнодействующее. Есть шанс, что они помогут, но…
— В нашем случае никаких но. Если есть надежда на её восстановление, то мы возьмемся за эту возможность и попробуем.
Венера не отказывалась от приема таблеток. Хуже быть всё равно не могло быть. И это помогало заглушить ей боль. Свою боль она променяла на безразличие. Теперь не было застывших слёз в глазах, а была чёрная дыра.
