Изображение, которое было перед глазами ученого, рябило. Это была всего лишь голограмма, но это была голограмма самой могущественной личности, которую когда-либо знала галактика.
Это был лично Император.
И хотя ученый находился в центре управления, центре его собственной власти, он дрожал. Ученый при желании мог обречь на смерть сотни существ, его ужасные знания могли воплотить самые страшные кошмары. Но каким бы могущественным не был ученый, Император с легкостью мог уничтожить его.
– Чем я могу быть полезен вам, мой повелитель? – спросил ученый дрожащим голосом.
– Ваши враги добились немалых успехов, – под капюшоном простой черной одежды, старое лицо Императора выглядело еще более морщинистым. Но даже при том, что он находился сейчас на расстоянии тысячи световых лет, его голос обладал неимоверной мощью, – и вас постигла неудача.
Ученый дрожал. Казалось, что не успело что-либо произойти или даже свершиться, как Император об этом уже знал. Он знал, что некто по имени Хул вместе со своим дроидом и двумя молодыми людьми разрушили эксперимент ученого на Д'Вуоране, живой планете. Они также разрушили его работу с восставшими мертвыми на Некросе.
– М.. Мой повелитель, – сказал ученый так уверенно, как только смог, – уверяю вас, что все эти инциденты не отразились на моей работе. Хул всего лишь чрезмерно любопытный антрополог, а два его спутника всего лишь дети. Они не могут знать наших истинных намерений.
– Не стоит недооценивать догадливость ваших врагов, – Император помрачнел, – это стало ошибкой Гранд Моффа Таркина, когда он строил Звезду Смерти.
Ученый поклонился. Звезда Смерти – мощнейшая боевая станция, чьи лазеры могли сразу взорвать целиком любую планету. Она была краеугольным камнем в имперской доктрине страха. Но повстанцы смогли уничтожить ее. Нет, ученый не повторит тех же ошибок, что создатель Звезды Смерти.
– Мой повелитель, я клянусь вам, что следующая стадия проекта "Звездный крик" войдет в строй четко по графику.
Император слегка кивнул.
– Вы лично проследите за этим!
Изображение Императора исчезло.
Ученый встал и попытался вернуть себе самообладание. Он не осмелится разочаровать Императора. Он лично займется следующей стадией проекта "Звездный крик". И если Хул так или иначе вмешается, то ему предстоит иметь дело лично с ним.
Ученый улыбнулся. Он знал, что Хул никогда не сможет узнать, кто был его врагом.
Кто-то настойчиво стучал в дверь.
– Таш, открой, – это был голос ее брата, Зака.
– Уходи, – ответила она.
– Открой, это может быть не так плохо, как ты думаешь, – возразил он.
– Ты думаешь? – закричала Таш из своей комнаты, – подожди, пока они не возникнут у тебя самого.
Она услышала, как Зак вздохнул и ушел. Таш вновь пристально посмотрела на свое отражение в небольшое зеркало и застонала.
Ей было 13 лет. Он всегда думала, что это не случиться с ней, пока ей не будет 15 или 16.
– Может быть, если посмотреть еще пристальнее, они все-таки исчезнут, – тихо сказала она.
И вновь уставилась на четыре красных пятна на своем лице, как будто бы это помогло бы им исчезнуть. Но они оставались на месте, были в центре лица, на которое ниспадали ее белокурые волосы. Они были также заметны, как орбитальные маяки.
Таша удивлялась, галактика так далеко продвинулась в интеллектуальном развитии, научилась путешествовать от одного края до другого, создавать дроидов, которые были столь же умны как люди или любое другое органическое существо, но тем не менее не придумала средства от кошмара любого подростка. Прыщей.
Она была в главном освежителе на борту корабля "Саван", на котором они путешествовали: она, ее брат Зак, их дядя Хул и его помощник, дроид ДВ-9, сокращенно Диви. Здесь, в освежителе было больше света и Таш хотела только видеть, как растут ее прыщи.
Кто-то постучал в дверь снова.
– Таш! – это вернулся Зак, – открой, я не хорошо себя чувствую, мне нужна корабельная аптечка.
– Хорошо! – ответила она.
Таш открыла дверь и ждала, пока Зак что-нибудь скажет о ее лице. Но Зак едва посмотрел на нее. Он прошел сразу к аптечке, открыл ее, вынул два болеутоляющих средства и быстро проглотил их.
– Дядя Хул разрешил тебе взять их? – спросила Таш.
– Да, – кивнул Зак, – я спросил его.
Она заметила, что лицо брата было вялым, а передвигался он медленнее, чем обычно. Зак был на год моложе, чем она и обычно вел себя подвижнее. Был непредсказуем, любил забаву. Но никогда не был настолько апатичным ко всему.
– Ты заболел?
– Нет, – ответил он, – только головная боль от слушания уроков Диви. Я возвращаюсь в кабину. Кстати, – добавил он, когда уже вышел в коридор, – тот прыщ на твоем подбородке собирается расти по новой!
Таш скривилась. А она ему еще сочувствовала. Если он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы задеть ее, то в этот момент его здоровье не вызывает тревогу.
