«Дудки! Не скажу про Свободного. Он человек, даже если охотится за мной, даже если пытается меня убить!»
– Никого не было, – услышал охранник ответ, – только племя дикарей из женщин и мужчин. Сами прибежали… Но я вот что хотел узнать. Что, это из-за моих глаз? Дикарка умерла потому лишь, что посмотрела на меня?
– Ты страшила! Давно ты себя в зеркало видел? При случае загляни, мне безразличен твой вид, но человеческие существа, как видишь, мрут от страха. Держись осторожнее… особенно с незнакомцами!
Последняя фраза была выделена интонацией, но меня зацепил пассаж про зеркало. Боже мой, со дня расставания с Маем я ни разу не видел своего лица! Только стократно искаженная физиономия в никелированной болванке от инструмента да в ряби на ручьях. Кое-как я соскабливал щетину, потому что не люблю бороду. Но какой узор получался при этом на лице? В тот день рельефы на моей физиономии еще больше подчеркивались впечатанными следами корней, оставшихся после плена у Свободного.
«Хорош гусь! Расскажи ему про Свободного да сдай ему, лентяю, этого бравого дикаря! Ведь он сам его не поймает, а заставит меня носиться по сектору, выискивать отщепенца и заглядывать тому в глаза. Нет, у меня работа деликатная, а отловом пусть плебеи-охранники занимаются!»
Готов клясться, что прежде не знал за собой таких самолюбивых мыслишек.
Охранник окинул взглядом поверженные тела:
– Не занимайся ерундой, никого не закапывай, даже ее! Джунгли позаботятся о трупах. Ведь она даже жила не по-настоящему, умалишенная особь. А у тебя работа плюс задание – взглянуть на зачинщика. По всем признакам, негодяй должен прятаться поблизости.
– Если так, то он опасен!
– Видишь, я пришел тебе на выручку. Будешь внимательным – не оставлю и в другой раз. У тебя ведь важная работа! – охранник подчеркнул мою собственную мысль о важности моего дела и потом сразу исчез. Грамотно!
Было непросто вот так уйти, оставив бедняжку на поедание жителям джунглей. Но вспомнились ободряющие слова цербера о моей уникальной работе, и мне понравилась такая его оценка. Росточек гордыни получил хорошую пищу.
– Проверять силу своего влияния на человека – это так увлекательно! С этим ничто не может сравниться, – динамик вдруг проснулся и стал захлебываться в красноречии. – Перелить свою душу в другого, дать душе побыть в нем, услышать отзвуки собственных мыслей и чаяний; передать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, – это истинное наслаждение, и, быть может, самая большая радость, данная нам в век чувственных утех и примитивных стремлений.
– Ишь ты, радость! – изумились мои «мысли и чаяния». Но что за дурной тон – разговаривать с неодушевленным рупором? Вместе с тем про переливание души верно: охраннику нравится, как я лелею идеи об уникальности своей работы, а это изначально его мысль!
Я осмотрелся. Оставаться среди мертвых было жутковато. Я все-таки дорыл яму и скинул туда павшую воительницу, кое-как закидал землей, и на душе сделалось легче.
Первую половину дня я выполнял рутинную работу, зная, что если не сейчас, то скоро произойдет встреча со Свободным. Он, надо полагать, возникнет со спины, чтобы не встречаться глаза в глаза, и мне бы остерегаться его, быть осмотрительным, но только не здесь, в Прайд-Роял. Место, внушающее юношескую самоуверенность, когда не страшен ни волк, ни смерч, ни сам Бог.
«Пусть попробует напасть, я его быстро!.. Пока я здесь, пусть лучше Прайд-Роял будет под моим контролем!» Размышляя таким образом, я нагнулся проверить распрцилиндр, и то ли труба, то ли какое растение выплюнуло мне в лицо зеленую пыль. В глазах помутилось от противного запаха и обильного смога. Я зачихал, распустил сопли и под конец словил удар по голове. Очнулся уже привязанным к дереву с залепленными глазами. Как ни вертел я головой, глину с глаз сбросить не удавалось.
– Понимаешь, дружок, здесь всегда так, – поучал голос Свободного. – Если думаешь, что лучше всех, находится бандит вроде меня и дает тебе урок – ничего личного, приятель!
– Твой корпус, – он больно пнул меня в бок, – ни при чем, пусть болтается в Прайд-Рояле. Но отношение твое надо менять, оно несносное, смердит на всю округу, неправильно ты мыслишь! Твою гордыньку следует осадить, такой у меня долг!
– Угу, – неопределенно промычал я, не зная, как держаться в подобной ситуации.
– Мне хотелось, чтобы перед тем как исчезнуть за завесой жизни и отправиться вслед за глупой амазонкой, ты услышал этот закон Прайд-Роял. Ты ее вчера правильно…
– Мне показалось, что она даже обрадовалась, когда уходила из… корпуса?!
– Не удивительно, совсем не удивительно – за секунду слинять из джунглей, возвыситься в запредельный мир! Они считают это высокой честью, недоразвитые.
Я почувствовал, что Свободному охота поговорить и что моя подвешенная на волосок жизнь продлится настолько, насколько ему будет интересно общение со мной.
– Ты не веришь в жизнь вне джунглей? – состроил я искреннее удивление.
