Слезы падали на колени и добавляли сырости тлеющей мгле. Справа опять вспыхнул ксенон, но не убедил меня бежать. Вместо стальной собаки я увидел ее… даму. Весьма изящно одетую: черное платье (каким еще ему быть у смерти), волосы распущены и цвет светлый, возможно, даже блондинка, только в сумерках не разглядеть. Глаза сильно подведены и брови в раскос, как у совы, и когда улыбается, а она улыбалась, то на пухлых щеках виднелись ямочки.
Смотреть в глаза я опасался, хотя дама совсем не стеснялась и глядела пронзительно. Она услышала мое «здрасьте», но ничем не ответила.
«Воспитание, наверное, хромает или немая. Тоже может быть».
– Ага, – произнесла дама, – молишься?
– Нет… да. Я звал смерть.
– Ага!
– Вот вы, наверное… и пришли.
– Два Бога, значит, у тебя, странник?
– Один, у меня один, – я отчего-то испугался: голос говорящей не был противным, хотя в конце фразы и восходил на взвизгивание.
– Кому ты молишься, тот Бог! Ты молился мне, значит, я твой Бог?
Непривычно, что женщина задавала много вопросов. Но эта была серьезной дамой, и ей следовало отвечать.
– Ну, вы, должно быть… смерть, а Бог – это другое.
– Что другое, существо другое? Можно объяснить?
– Если Бога позвать, то Он просто так не придет…
– Ты пробовал?
– Знаете, – я растерялся, – весь мой опыт показывает…
Я начал путаться.
– …так просто Бог не приходит.
– Значит, смерть – это просто, а Бог, ты говоришь, непросто. Другими словами – сложно!
– Я не это хотел… так получилось, сказалось. Вы ведь спрашивали, молюсь ли я двум богам, и я ответил, что одному. Ну, а вы мне про смерть…
– Значит, все-таки двум. Ужели ты думаешь, я приду, если мне не молиться, в твои-то тридцать семь?! С крепким здоровьем, закаленными нервами, неплохой кармой. С какой стати навещать таких отличников. Только если зовут…
– Простите.
– За что, молодой человек?! – улыбалась мне дама.
Я вконец растерялся: смерть вела беседу, заваливала вопросами и не спешила тащить в свой ад.
– Вы, это… меня куда хотите определить?
Дама расхохоталась до того искренне! Смех заполнил звоном и разбавил наступающую темноту. Ее улыбка открывала ровные белые зубы, и, когда она хохотала, я видел, что рот у нее тоже нормальный, как у людей.
– В ад? – она опять сорвалась на смех, какой бывает после заразительных анекдотов. Веселье захватило меня, и я заулыбался и даже хихикнул.
– Люди такие забавные, – не унималась дама в черном.
Я принялся смеяться следом, просто за компанию.
– Ты уже в аду, ты хочешь в какой-то другой? – хохотушка не могла договорить от приступа радости, но мне стало невесело, и я принялся осматривать местность. Кругом темнота и те же бесконечные текущие трубы.
– Приходилось быть в местах и похуже…
– О, школа и манеры Прайд-Роял! Мы гордимся, что нам хуже всех…
«И как женщины умеют свести жизненные вещи на несерьезность, а пустякам придать недостойную важность?!»
– Вы, простите, смерть, или посмеяться пришли?
– Наше тщеславие затронуто, – иронично вытянула лицо дама, и от этого ямочки на щеках превратились в длинные канавки.
– Да, я смерть, – с улыбкой проговорила дама.
– Заберите меня отсюда!
– Не получится, очень у тебя незрелое отношение к смерти. Но искренность потрясающая – я, видишь, даже пришла и даже повеселилась! Побольше бы таких в Даун, а то все только неудачников шлют. Увидимся! Припаси что-нибудь веселенькое.
Дама спокойно развернулась и зашелестела своим платьем, уходя от меня в темноту.
– Постойте, постойте, дамочка… хорошо, смерть! Что значит: я в аду?
Дама не реагировала или перестала слышать. Еще секунда, и она слилась с темнотой, а я остался ждать, поскольку если все так, как она сказала, то охранник рано или поздно придет, он в этом аду на правах управленца, как я стал понимать.
Из объяснений явившегося охранника я узнал про другое место, где можно пройти наказание, а поскольку в том месте нет таких болезненных ощущений, то надо заплатить. Еще когда не началась вся эта кутерьма с Семизоньем, я нашел клад и еще тогда хотел использовать найденные камешки для подкупа охранника, наивно полагая, что надзиратель выведет меня из джунглей. С тех пор камешки были спрятаны в откидную крышку компаса, а тот, в свою очередь, висел на груди, как кулон, – и ни одна передряга не лишила меня этого тайника.
Я предложил сделку, и сперва охранник изобразил на лице равнодушие, но в конце согласился. Он объяснил, что надо переместиться к колодцу, о котором раньше я ничего не знал, и внутри колодца придется быть до тех пор, пока не будет найден ответ.
– Какой ответ? – осведомился я, не понимая, что за ответ может храниться в колодце с водой.
– На страницах книг, – пояснил охранник. – Там много знаний, разных знаний. Люди вроде тебя написали книжки, и все они в колодце. Ты должен найти имя того, кто повелевает всеми необъятными джунглями.
– Бог-создатель, кто же еще?! Или Бог «Джелоси Маунтейн»?…
