Из-за непослушной ноги и упрямых корней закончить погребение удалось только к утру. Когда замерцало утро, мне на минутку, то ли во сне, то ли в бреду, привиделся Май с печальным лицом – он всегда мне вспоминался, когда я думал о любви.
Потом мой взгляд уперся в возникшего охранника. Его ровненько зачесанные назад волосы на висках никогда не менялись и производили впечатление проводов сложной машины – логической, правильной и от этого незнакомой с расстройствами и потерями, посещающими человеческую жизнь.
– Зарыл дикарку! Смерть поджидает любого, кто родился. Убери эмоции – они тебе понадобятся в Джи Даун. Не стоит тратить силы на прошлое.
– Что ты понимаешь?! – завыл я. – В твоей логике нет любви, нет сочувствия…
– Ты хотел сказать, привязанности? Есть такое понятие! По логике, привязанность ведет к разочарованию, которое ты же сейчас и воплощаешь, все доказательства сейчас на твоем лице!
Я махнул рукой, внутри скребли кошки, и было не до споров, я чувствовал себя кругом виноватым.
– Назад в Джи?
– Серьезное ослушание, назад вернуться невозможно, – охранник смотрел в сторону.
– Ты сам говорил в Джи…
– Джи Даун! Будь внимателен, есть большое отличие. По названию – это словно меч с двумя остриями. Одно – острые приятные чувства, и редко какой смертный не хочет поразвлекаться с мечом жизненной силы. Но есть и другое лезвие меча, про него сейчас речь – Джи Даун, нижнее пространство.
– Туда люди не хотят, но всегда норовят попасть… – охранник включил свою пластинку. – Это так понятно: можно пройти по чужому дому и не трогать вещей, ничего не брать, и тогда никаких претензий, но в «Джи» люди полагают, что все принадлежит им. Странно, не так ли? Люди поддаются искушению и хватают то одно, то другое. Ты, студент, даже далеко не зашел – шасть в поезд, хотя я предупреждал: ни поездов, ни контактов. Я исполнил свою задачу и предупредил, ты своей задачи не выполнил и ослушался. Нам надо повторять разговор, который уже был? Или ты снова все взвалишь на человеческие чувства, в которых я даже не желаю разбираться? Заметь, человеческие чувства всегда ведут либо к ошибке, либо к ослушанию. Потом страдают и страдания принимают на себя они же, эти самые чувства. Объясни мне, зачем на них полагаться, зачем им верить, зачем доверять свою жизнь эмоциям?
Что я мог сказать существу, к которому чувства даже никогда не заходили?
– Однако ошибка не конец, ее можно исправить обратной эмоцией – для этого существует Джи Даун.
Охранник протянул руку, чтобы коснуться меня, но я испуганно отдернул плечо:
– А поточнее можно, что за два лезвия?
– Одни чувства дают тебе неверное, иллюзорное представление, будто что-то одно ты любишь, а что-то другое не любишь. Принимаешь одну вещь и отказываешься от другой, и виной всему неразумные эмоции, мы о них говорили.
Разумные эмоции обязательны к исполнению и не относятся к «люблю – не люблю». Кто же виноват, что порою неприятно? Зато это лечащая, отрезвляющая эмоция, вот попробуешь, и должно пойти на пользу!
Охранник коснулся меня, и вечная зелень исчезла.
Вокруг воцарилось желтое и коричневое, и я сразу увидел трубы. В отличие от моих подопечных, маленьких трубочек, эти были гигантскими, лежащими на песке цилиндрами, уходящими вдаль, Бог знает куда. Под одной, самой толстой, пристроились две поменьше, и со всех них капал горячий конденсат. Совсем рядом из изогнутого колена вырывался пар, и тут и там – повсюду – смотрела наружу халтура строителя этого сооружения, работа, которую кто-то пустил на самотек. Разглядеть, куда уходят трубы, было невозможно только оттого, что пар бил из десятка отверстий.
– Руки поотрывать! – вырвалось у меня. – Тут работы на годы.
Передо мной лежала сумка, и выпавшие из нее инструменты расположились причудливо, будто части конструктора. «Как интересно: отвертки и ключи, оказывается, могут собираться в головоломку. Дай попробую!»
Кончик накидного ключа так и тянулся к втулочной шпильке – когда еще сложишь такой ребус! Шпилька скользнула в нахлестную головку и со смаком щелкнула. К концу накидного присобачилась монтажка, да так, будто они вместе родились.
Каким надо быть невнимательным, чтобы еще раньше не увидеть такую связь инструментов! Можно верить, можно нет, но через три минуты я держал в руках… рукотворный череп, собранный из всех знакомых деталей и замусоленных инструментов.
Справа прямо в висок ударила струя пара, да так, что я свалился с ног, а «череп» покатился за мной.
– Иду, иду, – я начал разбирать инструменты обратно, чтобы извлечь щуп, но тот, как змеиный язык, выпулил в меня из открытой челюсти.
Я стал догадываться, что место непростое. Череп стал издавать скрежеты и завывания, и я не понимал, какой инструмент может так ругаться.
– А ну, двигай назад, кому сказал!
– Чих, – тр-р-р-р, чих!
– Отдавай щуп, гад. Трубу вот-вот прорвет, а ну…
В подтверждение моих слов бочковидная труба обдала меня новой струей нестерпимо горячей субстанции. Местечко меня не полюбило.
