Вся компания быстро поднималась вверх по склону, приближаясь к лесу. У бабушки от ветра смешно надулся сарафан: облепил сзади, пузырился спереди. Брат неожиданно заплакал.
– Другой раз поймали солдатики корейца, – дед продолжал рассказ. – Слышу, в кустах кричит: «Конь, конь!» То солдатики поймали, понимаешь. Он ведь, кореец, можно сказать – в юбке, косички, вот так вот. Ну, вроде халатик такой и две косички, шляпа соломенная. Не поймёшь, как говорится. Солдатики поймали его, думали – девка, значит, а он кричит: «Конь, конь!» Не знает по-русски. Что мужик, значит – конь. Всякое бывало…
– Медведь у нас был. В сопках нашли медвежонка. Медведицу, наверное, убило, или бог его знает. Мы того не знаем, а медвежонка нашли, кормили. Научили его разному. Он, знаешь, как собачка. И за водой научили, к реке там или, примерно, озеро: дали ему коромысло и два ведра, так он идёт к реке, воды принесёт. Знали его наши и не боялись, кормили: ласковый был. А другой раз, у реки, там другая часть стояла, не знали они нашего Мишу. Он с вёдрами, а они испугались, ну и убили его. Вот так вот. Жаль его, медведя.
Планктону Антоновичу стало невыносимо жалко медвежонка. Он стал думать, как его можно было спасти: отправить в Москву в цирк, например. Посыпались первые, пока мелкие капли дождя.
– Мы ходили там везде после японцев, искали всё, взрывали. Раз видим хижину в поле, вроде шалаш такой, соломенный – стоит одна хижина, вот так вот. Внутри – крышка на полу, ну вроде люк такой, можно сказать. Открыли, там лестница, ёшь такое: тоннель и на рельсах цистерна с бензином. Авиационный бензин. Аэродром, значит, был в поле, а под землёй – хранилище японцы сделали, чтобы самолёты, вот так вот, бомбардировка с воздуха – спрятали. Решили взорвать. Глупые, что там – двадцать лет, кроме войны ничего, как говорится, не видели. Отмотали бикфордов шнур на двадцать минут… Двадцать минут бежали, а всё равно нас землёй закидало.
Уже почти подошли к лесу, ветер снова неожиданно стих, как-то внезапно стемнело, словно сумерки. Вспыхнула молния, чуть позже оглушительно треснул гром. Планктон Антонович успел отсчитать три секунды – отец научил, что звук от молнии пролетает километр за три секунды. Буря была уже совсем близко.
