Когда мн задаютъ вопросъ о моей профессіи, я испытываю острое чувство стыда. Мой другъ, открою теб страшную тайну: я профессіональный имитаторъ. Всю свою жизнь я изображаю корифея юриспруденціи, при этомъ считая занятіе своё безсмысленнымъ и неважно разбираясь въ законодательств, спасаясь лишь общей эрудиціей, интуиціей и природной способностью чётко излагать свои и чужія мысли. Я длаю видъ, что слжу за новостями финансоваго міра, котировками облигацій и новыми назначеніями въ правительств, хотя меня тошнитъ при одномъ только вид свежего номера дловыхъ новостей. Я имитирую карьерное рвеніе, хотя презираю своего нанимателя и въ тайн мечтаю свидтельствовать его банкротство.
Въ послдніе годы я достигъ такихъ высотъ въ своёмъ мастерств, что мн уже даже почти ничего не надобно длать. Собственно работой я занимаюсь въ среднемъ не боле часа въ день, оставшееся время читаю газеты и журналы, пишу замтки для Россійскаго мотоциклетнаго общества и обдаю съ пріятелями по два-три часа подъ бутылку хорошаго вина, а то и дв. Я сталъ, какъ юнецъ, бросать систем смшные вызовы: появляться на служб безъ жилета, а то и вовсе въ спортивныхъ брюкахъ и кожаной мотоциклетной куртк, бриться только по понедльникамъ. Я обнагллъ и, словно маніакальный убійца, сталъ заигрывать со слдствіемъ, нарочно оставляя улики и подсказки: уходить домой ровно въ шесть пополудни, когда прочіе служащіе остаются въ контор до начала девятаго, визировать документы не читая, работать по своимъ частнымъ заказамъ въ служебное время и на своемъ рабочемъ стол, не скрываясь.
Для меня остаётся загадкой, почему мой обманъ до сихъ поръ не раскрытъ. По какой причине въ коммерческомъ предпріятіи, якобы нацленномъ на максимальный результатъ въ дл извлеченія прибыли, мн продолжаютъ платить мой огромный окладъ за то, что я ничего не произвожу, занимаю чужое мсто и мъ чужой хлбъ? Почему, наконецъ, за мной оставили должность въ разгаръ послдняго биржевого кризиса, когда добрая треть моихъ сослуживцевъ осталась не у длъ?
На своей работ я теряю остроту ума и разлагаюсь какъ личность. Я продаю дьяволу свою безсмертную душу и свои таланты, отъ которыхъ, признаться, уже почти ничего и не осталось. Каждый вечеръ я больше всего хочу напиться пьянымъ, чтобы забыть позоръ прошедшаго дня, и какъ правило мн это удаётся. Въ пьяномъ вид меня зачастую охватывает міровая скорбь, я рыдаю и делаю истерику, а супруга моя ненаглядная Анна Семёновна меня жалетъ и успокаиваетъ.
