А на другом конце города на Одиннадцатой авеню в резной кабинке возле самой «Настоящей Пиццы Рэя» зазвонил телефон. Уродливо-жирный альбинос, поразительно похожий на двух вчерашних, снял трубку. Сперва он только молча слушал, затем сказал:
– Я передам. Слава Ерд, – и повесил трубку.
Молоко, лимонад,
За углом – шоколад.
Я сидел один в своей любимой и недорогой квартире в «Дакоте» (которую по закону не имел права занимать, поскольку формально являюсь жителем Эквадора; впрочем, это долгая история) и прочесывал Глобальную Сеть, чем нынче с легкостью занимаются все ребятишки. Мне пришло в голову, что многие из наших современных технологий мы принимаем как само собой разумеющееся. А ведь тогда, в 1882 году, Всемирная Паутина была доступна только в дешевых игровых автоматах в Хрустальном Дворце, да и то лишь одна страница: на ней злобный мул бил человека копытом по голове.
Провозившись всего часа два со свечами зажигания, экранированными проводами и мигающими лампочками, я сумел найти кнопку запуска и включить компьютер. Затем мне потребовалось от восьми до шестнадцати часов на многократные звонки детям моих друзей, чтобы на меня хлынул поток альтернативных версий преступлений Крушителя (см. www.altematethwa ckertheories.com).
В одном из сценариев предполагалось, что это работа Джона Уилкса Бута, убийцы Авраама Линкольна. По данной теории он не был застрелен на табачной ферме в 1865 году, а сбежал в Нью-Йорк и открыл первую эротическую пекарню в Гринвич Виллидж. А впал он в неистовство и снова стал убивать, когда саудиты взвинтили цены на сахарную глазурь (телесного цвета) для украшения пениса.
Другая теория гласила, что этих убийств никогда и не было, что это просто недоразумение и что Спенсер, Смит и Рузвельт были не командой сыщиков, а музыкальным фолк-трио, главный хит которого назывался «Не сокрушайся, Крушитель». По мнению автора предложенной версии, в 1930 году была сделана запись этой песни, ставшая очень популярной. Есть предположение, что, после того как песню прокрутили по радио, неверная трактовка ее текста разожгла в стране настоящую панику. Охваченные ужасом горожане хлынули в сельскую местность и принялись смертным боем лупить продавцов яблок их собственными мешками. Тысячи невиновных, ложно обвиненных в убийствах проституток, были без всякой необходимости жестоко умерщвлены, а Вуди Гатри вынудили принести извинения по национальному радио, после чего тут же казнили.
У этой теории имелись два недостатка. Первый – она игнорировала все фотоулики, полицейские и медицинские записи, газетные заметки и сами трупы. И второй: автором теории был десятилетний пацан, чей веб-сайт также содержал теорию внедрения покемонов в мир «Звездных войн». Ах да, и, в-третьих, Вуди Гатри никто никогда не пытался казнить.
Я даже выдвинул свою собственную версию, по которой убийцей был знаменитый художник Винсент Ван Гог. Разумеется, как и указывалось во многих письмах, присланных на сайт, во время вспышки убийств он находился в Париже под неусыпным наблюдением своего брата Тео. Конечно, у него не было абсолютно никаких мотивов или возможностей совершить эти злодеяния, однако… вы когда-нибудь присматривались внимательно к его картинам? У этого парня явно были не все дома! И если бы не угроза преследования за диффамацию со стороны его потомков, я бы занялся более тщательной разработкой моей версии. Пусть это послужит всем вам уроком: если когда-нибудь попытаетесь обвинять в серийных убийствах невинно почившего в бозе художника, убедитесь, что у него не осталось живых родственников. (Вот, например, Уолтер Сикерт, он бы отлично подошел!)
И вдруг меня осенило. Улика! Была же улика!
Я пошарил в своей сумке и извлек дагерротип Салли Дженкинс. «Танцовщица гоу-гоу», – подумал я. Ну, конечно! «Гоу!» Это слово так и прыгало у меня в голове. Не «гоу-гоу», а просто «гоу».[13] «Иди!» Все ясно: перед нами послание убийцы, и «гоу» – лишь первое слово!
Погрузившись в размышления, я выглянул в окно, выходившее на Центральный парк, и подумал: «Только взгляните на жалкие ничтожества там, внизу. Готов поспорить, что я заработал денег больше, чем все они вместе взятые».
«Иди… холодно… холодно… холодно… вот, уже теплее!» Иди – КУДА? В послании должно говориться о каком-то МЕСТЕ! Мои размышления прервал телефонный звонок.
– Да, это я. А, привет, Майрон. Как делишки в Лаландии? – При любой возможности я называл Лос-Анджелес (в обиходе – Л.А.) Лаландией. Людям это нравилось и укрепляло мою репутацию записного хохмача.
Звонил мой агент, чтобы сообщить, что на сегодня мне назначено прослушивание.
