Что меня действительно сильно обеспокоило, так это тот факт, что я мог беспрепятственно видеть пространство до самой «Дакоты». На всем протяжении не оказалось ни единого здания. Куда они все делись? Где жилой дом, закрывавший мне вид на музей, дом, в котором пышногрудая девица раздевалась перед окошком ванной? К моему изумлению, городской квартал впереди попросту отсутствовал, – и только грязный промокший пустырь пролегал между музеем и моими апартаментами.
Я обмяк. Могло ли произойти невероятное? Неужели террористы сбросили «грязную бомбу», отправившую нас в прошлое? Мои колени подкосились и попытались ускользнуть от меня, но я удержался, схватившись за фонарь.
– Вам помочь?
Я попытался сфокусировать взгляд на субъекте неопределенной анатомии в полицейском плаще под черным зонтом.
– Сэр, я еще раз спрашиваю: помощь нужна?
– А где вечеринка? – спросил я подвыпившим голосом.
– Что, простите?
– Костюмированная вечеринка! – Я старался убедить себя, что разговариваю с гулякой, вырядившимся как «Пенсильванские копы»,[59] но в глубине души начал осознавать истинное положение вещей.
– Что тут у нас, О'Халлоран? – спросил второй полицейский, подошедший в дождевой пелене.
– Да так, сержант, пьянь какая-то. Небось, перебрал огненной воды. Фу, да он еще и обтрухался весь, вот уж точно.
– Ну-ка давай его в «воронок» и отправляй в «Могилу». Дадим богатенькому мерзавцу достойно проспаться.
– Ес-с-сть-сэр!
– Секунду, – сказал сержант. – Давай глянем, что у него в мешке.
Полицейские ухватились за мою сумку.
– Эй, полегче, – сказал я.
– Умолкни. – Не обращая внимания на мой рюкзак, сержант пошарил в сумке и вытащил джутовый мешок с надписью «Яблоки Макинтоша», покрытый пятнами засохшей крови.
– Святой Диббук в униформе! Что это у нас тут? – воскликнул сержант. – Проверь-ка его документы.
Патрульный О'Халлоран извлек бумажник из кармана моего длинного черного плаща.
– Зовут Крис Эллиот. Проживает в особняке, номер 240 по Девятнадцатой Восточной.
– Эй, неправда! Я живу в «Дакоте». – Я ощупал карманы в поисках удостоверения личности, но оно как в воду кануло. Наверняка чертов бродяга его у меня помылил.
– Сержант, до того как детектив Бирнс арестовал Спенсера, вроде бы к нам заходила какая-то домовладелица и сообщила, что Крушитель снимает у нее квартиру. Не по этому ли адресу?
– Раз спрашиваешь, значит, так оно и есть.
– А что вы об этом скажете, сэр? – О'Халлоран протянул сержанту дагерротип с надписью «Главный подозреваемый».
Оба полицейских медленно повернулись ко мне.
– Но поймите, этого не может быть! Я нездешний. Я из 2005 года!
– Да чтоб тебя! В то время как наш доблестный начальник сидит по уши в дерьме в «Могиле», у нас тут нарисовывается настоящий Крушитель – прямо сам к нам в распростертые объятья пришел, ни больше ни меньше. Знаешь, О'Халлоран, я никогда не питал симпатии к нашему начальничку, и по мне, так пусть и сидел бы он в своем собственном или еще чьем-либо дерьме до скончания века, но сейчас небесам было угодно передать этого, бедолагу в мои руки. Не понял? Он – мой счастливый билет на золотую шпалу. Только представь, что появится в бульварных газетах: Бирнс арестовал не того, а вот я обнаружил настоящего Крушителя! Я теперь наверняка получу повышение, невзирая на то, сколько пью и как издеваюсь над закованными в наручники злоумышленниками, не способными сказать и двух слов на настоящем английском.
– Да, ребята, вам крупно подфартило, – съязвил я.
– Надевай на него браслеты, доставим в девятнадцатый.
– Фигушки, – сказал я, вытащил свой перцовый баллончик и прыснул в обоих копов. Они вскрикнули и зажмурились, а я что было мочи бросился наутек.
Подгоняемый полицейскими свистками я бежал, бежал, бежал… Возможно, разумнее было бы вернуться в музей. Однако если бы я тогда знал то, что знаю сейчас, когда пишу эти строки, выкроив несколько драгоценных минут, в шуме и сутолоке подвальной забегаловки, которую мне теперь приходится называть своим домом, я бы понял, что это бессмысленно. Так или иначе, в панике я инстинктивно помчался к «Дакоте».
Все это время в моей голове отчетливо звучало (причем не обычным «клик-клик-клик», а определенно старинным «кланкети-кланкети-кланк»): «Неужто меня действительно забросило во времени назад? Неужели планетарий был некой машиной времени? Подставила ли госпожа Флаттер меня как Джека Крушителя? Или я и впрямь – это он?»
