А я наблюдал, причем даже с интересом. Тайны мадридского двора вновь показали свою несостоятельность. Знать, что где-то впереди жопа — это одно, а вот узнать, что она была достаточно близка из-за того, что кто-то что-то не сказал ранее… это совершенно другое. Что касается Кладышевой, то мы жили в одной комнате, не дружили, но соседствовали очень по-свойски. «Чистая» до момента, как показала свое настоящее лицо, могла быть очень приятным и заводным человечком. Тем обиднее мне было то, что она в конечном сделала.
— Так…, — небрежно отшвырнув скулящую от боли Кладышеву практически туда, откуда она её подобрала, Окалина, тяжело дыша, повернулась ко мне.
— Ты… действительно… что-то… знаешь?
— Лучше, — покачал я головой, — У меня есть план. Как сделать всем лучше, чем сейчас.
— Насколько он фантастичен, Изотов? — это уже спросила успокоившаяся от вида копошащейся на полу Кладышевой Молоко, — Что ты предлагаешь?
— Просто развить одну идею до одного логического конца, — поднял я левую руку, демонстрируя женщинам браслет со «стакомовскими» часами-следилкой, — Сделать так, чтобы все без исключения подсели на справедливость как на туалетную бумагу. Чтобы рвали в клочья за любое покушение на неотъемлемые права каждого гражданина. Понимаете? Каждого. Всех, без исключения. Свобода, равенство, гласность. Надзор. Защита. И всё это без человеческого фактора. Без коррупции, без своячничества, без взяток и подстав.
— Конкретнее можешь быть… придурок? — одежды на Веронике уже не было, но слегка подсохшая кровь закрывала куда больше, чем её обычные наряды. А уж вид ползущей к столу девочки по мраморному полу… брр.
Что же, хотите конкретики? Её у меня есть.
Лень — одна из движущих сил прогресса. Человек привыкает к удобствам с невиданной силой и скоростью, меняя свой быт и жизнь под них, если понадобится. Вот, к примеру, существуй вы на самом деле, уважаемая публика, смогли бы вы представить себе жизнь без… ну, к примеру, туалетной бумаги? Да, конечно, сказали бы некоторые из вас. Почему бы и нет? Биде, самый что ни на есть популярный ответ? А может быть, какая-нибудь мочалочка? Держу пари, была бы мочалка — появились бы такие маленькие-маленькие, но очень свирепые стиральные машинки, чтобы её тут же застирывать. Понятно, что и как, да?
И вот, мы обращаем внимание на творящееся у нас здесь и сейчас. Великий могучий Советский Союз, идущий по дороге к коммунизму и общему счастью. Что на дороге множество ухабов, и ежу понятно. Один из самых злых и отчаянно мерзких — злобный бессмертный спрут, известный всем под имением «бюрократия». Жизненно важный, больной, бесконтрольно растущий, замедляющий все процессы. Нюанс был в том, что «бессмертным» он был только до популяризации и развития компьютерных технологий.
Разумеется, в моей прошлой жизни эти самые технологии «спрута» не убили сразу и наотмашь. Слишком мало доверия вызывали чужие программы на чужом «железе», слишком инертна была структура общества. Но всё познается в сравнении. Бездушная, холодная, одинаково справедливая ко всем программа, делающая за доли секунды то, что тетеньки в разных собесах легко и профессионально растягивают на полчаса, способна изменить мир. Она
А потом уже будет поздно.
— Ты серьезно?! — второй раз в жизни я видел Янлинь, удивленную почти до потери пульса. У девушки, запустившей меня в своё логово, аж руки бессильно опали.
— Милая, — вместо меня ей ответила проскользнувшая внутрь Кладышева, подходя к китаянке вплотную и крепко хватая ту за ягодицы в подобие объятия, — Он меня купил с потрохами! Полностью! И не только меня!
— Чееем?!? — заизвивалась бедная девушка, чувствуя, что её маленькой жопке что-то угрожает.
— Всем! Будущим! — Вероника до сих находилась в некотором неадеквате, — Сейчас я тебе все расскажу!
— Рууууки уберии! — протестующий вопль китаянки сменился прекрасно знакомым мне вздохом и закушенной губой.
— Так, я вас оставлю…, — поспешил я ретироваться.
Каждую из моих слушательниц ранее купило своё. Молоко отдалась за простоту идеи, подразумевающую отсутствие каких бы то ни было агрессивных действий. Окалине, которой подруга популярно объяснила, что именно я предлагаю, хватило иного. Машинная чистка человеческого фактора среди лиц, принимающих решения или являющихся посредниками, пришлась палачу Стакомска по вкусу. Сильно пришлась. Кладышеву оказалось «купить» проще всего — та отдалась вся и сразу только за надежду.
Знаете, кто больше всего думает о будущем и боится его? Бессмертные прекрасные девочки. Им есть что терять. Дам намек — не девственность.
— Привет, Витя, — грустно поздоровался со мной Вадим, оказавшийся в лифте, как и обычно. Очень сверхъестественно обычно.
— Привет, Вадим. Что случилось?
