Витя жил, Витя жив, Витя в гробу видит тех, кто хочет поломать ему жизнь! Ну или не видит, по похоронам ему бегать недосуг, слишком уж много дел у молодого криптида. Да и окружающие не думают оставлять товарища Изотова в покое. А ведь молодость — это такая волшебная пора, которая бывает только раз в жизни!Ну ладно, два… пока что. Но всё равно мало!А еще у него появились самые настоящие недоброжелатели.Вот эти-то куда? И без них всё не радужно…От автора:Дизайн и создание обложки — студия DrakArt. Внимание!!! (потом не говорите, что не предупреждал)1-ое — Да, это СССР. Нет, никто его спасать не будет. У него всё хорошо! Просто зашибись! Он сам кого хочешь спасёт!2-ое — Это альтернативная история. Очень альтернативная!3-е — Если кому-то не нравятся герои, ведущие себя как люди, а не как нагибаторы вселенной, твердо уверенные в будущем рояле (и вообще в том, что они обязательно выживут) — читать не рекомендую.
Эта московская квартира была довольно захламленной, несмотря на солидный метраж и новизну дома. Ковры, столики, огромные вазы, стоящие на полу, вычурная тумба, на которой стоял слишком уж большой телевизор. Пышные шторы, буквально кричащие о том, что они лучшие в мире собиратели пыли. Казалось, хозяева вовсю пытаются овладеть ролью имеющего вкус хомяка, тащащего к себе домой пусть и не всё подряд, но явно желающего натащить как можно больше. Аляповатая большая картина в коридоре, убедительно демонстрирующая, что её вычурную раму можно использовать для убийства некрупного слона, подчеркивала творящуюся на жилплощади вакханалию вещизма, а небольшие вязаные салфетки, лежащие на любой свободной горизонтальной поверхности, могли вызвать приступ удушья у человека, обладающего вкусом.
Впрочем, двоих мужчин в возрасте, находящихся в зале этого примечательного жилища, окружение ничуть не смущало, несмотря на то что они оба тут были в первый раз.
И в последний — тоже.
Им нужно было просто поговорить. Семья хозяев, понятия не имеющая, что сейчас по их драгоценным коврам ходят совершенно чужие обутые ноги, радовалась жизни в одном из московские ресторанов, радуясь халявному приглашению от владельца заведения. Другие люди аккуратно вскрыли замок, запустив в жилье непрошенных гостей.
— Жора, ты понимаешь, что нам хана!? — наконец, нервно заговорил один, после того как едва видимая тень из коридора, сделав успокаивающий жест «всё чисто», вышла из жилья. С омерзением покосившись на штору, место которой легко усматривалось на сцене Большого Театра, человек развернулся к сидящему на диване собеседнику. Тот, слегка поморщившись, бросил на него взгляд, а затем, потянувшись вперед, взял рюмку, полную отличного коньяка, который эти двое не поленились принести с собой. Выпив, упомянутый «Жора» выдохнул, зажевал долькой лимона, лежащего тут же на блюдечке, прищелкнул языком, и только потом проговорил, вновь откидываясь на мягкую спинку дивана:
— Валера, не усугубляй. К нам вообще не должно быть претензий.
— Ты вот сейчас серьезно? — пробормотал тот, как будто не веря собственным ушам, — Прямо серьезно мне такое говоришь?
Оба человека были довольно похожи друг на друга. Оба в возрасте, близком к сакральным 55-ти годам, одетые в почти одинаковые рабочие костюмы мышиного цвета с неброскими галстуками, подтянутые и редковолосые. Никаких животиков, столь свойственных работникам низшего и среднего номенклатурного звена.
Излишек веса в Москве был теперь молчаливым, но очень красноречивым показателем невысокого «потолка» для ответственного товарища. По-настоящему ответственные товарищи за своим весом и здоровьем следили чрезвычайно тщательно, регулярно и много занимались спортом, не брезговали и другими аспектами здорового образа жизни. А как же иначе, когда к 60-ти годам ты можешь не просто выйти на пенсию, а еще и использовать на себе артефакт, став неосапиантом?
Способности? Ерунда! А вот еще уверенные шесть десятков лет жизни, солидная должность в одном из бесчисленных городков и городов Союза, связи в столице, пенсия… в общем, дальнейшие перспективы для плодотворной и долгой жизни очень хороши, если прийти к этому моменту подготовленным.
— Жора, не притворяйся тупой жопой! — укорил аж поперхнувшегося от такого наезда человека Валерий Павлович, садясь на табурет и залпом выпивая свою рюмку ароматного коньяка. «Хэкнув», он продолжил говорить, резко и отрывисто рубя, — Ты что, думаешь, что с нами все эти годы играли?! Или сам детство вспомнил? Какие, в жопу, претензии, Жора?! Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?!
— Я не понимаю твоих писков и визгов, — нахмурившись, отрезал сидящий на диване, — Ты меня выдёргиваешь, заказываешь переговорку, садишь на диван, наливаешь этой мути вместо нормального вискаря, а потом с придыханием играешь в истеричку? Или, думаешь, я только тобой живу и дышу, чтобы с разбега всё понять? Ты сейчас о Симулянте?
— Да, о нём!! — почти крикнул сидящий на табуретке, хватая бутылку и начиная наполнять емкости по новой, — О ком же еще!
— Что ты натворил!? — ледяной тон Георгия Никитича Лаханова, казалось, выморозил воздух в душной комнате.
— Ничего…, — его собеседник недоуменно заморгал, пытаясь понять, чем вызвана такая реакция, а затем, справившись с удивлением, вновь повысил тон, — Я ничего не делал, Жора! Мы всё согласовываем, ты не забыл?! Всё! Всегда! До буковки!
— Тогда какого… какого х** ты истеришь?! — с резким выдохом попытался взять себя в руки Лаханов.
Валерий Павлович Век знал, что его старый друг, одноклассник и партнер, с которым жизнь как-то и не разлучала, материться не любит категорически, а это значило, что сидящий на диване мужчина очень близок к полной потере самоконтроля, что было чревато. Показав другу успокаивающий жест, Век выпил еще немного коньяка, потер руками лицо, собираясь с мыслями, а потом начал говорить:
