— Вот это по-королевски. Значит, я не ошибся, что пришел сюда со своим предложением.
— Так ты думаешь, что можешь вывести всех нас вместе из этого проклятого леса?
— Да, именно так и думаю.
— Так говори скорей. Каким путем?
— Да просто — рекой.
— Но ведь река так широка и глубока, что через неё нельзя перейти! Ты, любезный, теряешь голову.
— Голова у меня пока исправно держится на плечах… А брод через реку разве годится только для коз или овец, что-ли?
— Значит, ты знаешь брод?
— Если бы не знал, не пришел бы сюда.
Генрих чуть не обнял крестьянина.
— И ты нас проведешь?
— Да, когда прикажете. Но лучше дождаться ночи, чтобы пройти скрытно.
— А разве и на том берегу есть неприятель?
— Да, за лесом, причем, я думаю, в их отряде людей вдвое против вашего.
— Ну, это ничего, пробьемся!
— И я себе говорил то же самое.
— Живо! Снимать лагерь! — крикнул король, но спохватившись, тронул руку проводника.
— А ты не врешь? Ты не для того пришел сюда, чтобы обмануть меня и вывести отряд на засаду?
— А велите сопровождать меня двум верховым с пистолетами в руках и, как только вам покажется, что я соврал, пусть меня застрелят без разговоров! Но если я благополучно переведу вас через через брод, то, я думаю, мне можно будет попросить кое о чем.
— Проси, что хочешь. Весь кошелек высыплю тебе в руки.
— Кошелек лучше оставьте при себе, а мне велите дать коня и шпагу и позвольте сражаться вместе с вами.
— Решено! Останешься при мне.
Как только совсем стемнело, королевский отряд снялся с лагеря и выстроился, а проводник стал в голове и повел отряд через лес. Солдаты потянулись гуськом по узкой извилистой тропинке, которая через чащу вела прямо к реке. Проводник двигался уверенно, ни разу не задумавшись, хотя было темно, как в печке. Когда выходили на поляну, вдали там и сям виднелись неприятельские огни. Они огибали лес со всех сторон. Ветер доносил оттуда песни. Видно было, что там люди сыты, так весело они шумели. В королевском отряде царило глубокое молчание.
Вдруг на опушке открылась река, совсем черная в тени деревьев. Проводник, шедший до сих пор крупными шагами и молча, остановился и стал внимательно смотреть, сказав, чтобы никто не двигался с места.
— Понимаете, — сказал он, — как бы не ошибиться и не завести вас в какую-нибудь яму.
При слабом отблеске на гладкой воде, он увидел в нескольких шагах толстую дуплистую вербу, а рядом с ней другую поменьше с подмытыми корнями.
— Вот если тут, немного в стороне, есть под водой большой плоский камень, то брод как раз тут и есть, — продолжал он.
Он опустил в воду палку, пощупал и нашел камень.
— Отлично! — сказал он. — Теперь можем смело переходить.
И первым вошел в воду. Все пошли за ним следом.
Скоро вода стала выше колен. Смутно обозначился другой берег.
— Сейчас, — продолжал проводник, ощупывая дно палкой, — дойдет до пояса, а немного дальше почти до плеч. Тут самое трудное место, но оно не широко. Вот только оружие надо будет поднять над головой, чтобы не замочить порох. Да и верховые могут взять пеших себе за спину на коней.
— Молодец, ни о чем не забывает! — сказал король.
Как говорил проводник, отряд очутился скоро на самой середине реки, лошадям было уже по грудь. Через несколько шагов вода дошла почти до самых седел, потом дно стало мало-помалу подниматься. Шагов за десять до берега уже было только по щиколотку.
— Слава тебе, Господи! — сказал король, выходя на берег. — Ну ты, брат, молодец!
Ночь подходила к концу. На белеющем горизонте обозначился гребень холмов. Показался бледный отблеск зари.
— Вот самый лучший момент, чтобы напасть врасплох на неприятеля, — сказал проводник, — от усталости и от утреннего холода там все крепко спят.
— А ты откуда это знаешь?
— Да разве я не служил целых шесть лет? Ранение заставило меня бросить ружье.
Королевские солдаты уже строились на берегу, каждый подходил к своему ротному значку.
— Что же, — сказал крестьянин королю, который привстал на стременах, чтоб лучше видеть, — помните, что вы мне обещали?
— Коня и шпагу! Сейчас!
Генрих IY сделал знак офицеру и крестьянину подвели оседланную лошадь.
— Храбрый солдат, который ездил на этом коне, убит на днях. Ты его заменишь.
За леском что-то зашевелилось, но ещё нельзя было разобрать, что там именно делается.
— Это просыпается неприятельский лагерь, — сказал крестьянин и принялся махать шпагой, подбирая поводья.
— Ты хорошо знаешь местность. Куда нам теперь идти? — спросил король.
— Этот лесок — пустяки. Неприятель стоит дальше, под горой в долине, как только спустимся, так на него и наткнемся. Значит, прямо вперед и в атаку!
— Сказано — сделано! А как тебя зовут?
— Поль Самуил, из местечка Монтестрюк в Арманьяке.
— Ну, Поль, вперед!
Крестьянин дал шпоры коню и пустился во весь опор, размахивая над головой шпагой и крича: «Коли! Руби!».
