Рота личной охраны генерала занялась зачем-то уничтожением бродячих собак, хотя при этом доставалось и обычным хундам-комбатантам. Единственный летающий вертолет дворцовой охраны, месяцами стоящий на приколе (так сказать палочка-выручалочка диктатора на предмет сбежать, если что), поднялся в воздух и рухнул с высоты нескольких метров. Бензин из баков таинственным образом испарился, причем это не отражалось на приборах, вплоть до того момента, как заглох двигатель. Жандармерия и охранка бросились обыскивать быков, торжественно входящих в город, а заодно и гаучо, что вылилось в грандиозную драку со стрельбой, в которой участвовали и гаучо, и альгвазилы, и быки (быки не стреляли).
Но вся эта заваруха вылилась в толпы народа на улице, кричащие почему-то не "Да здравствует наш новый демократический эль президенте доктор Кусано", а и вовсе "Бей гринго".
А в это время к советнику по культуре, с головой окунувшегося в формирование будущего правительства, пробился на разговор командир подразделения Морской пехоты, охранявшего посольство. Капитан с редкой фамилией Джонс был опытным воякой, прошел Вьетнам, и одно время имел там отношение к контрразведке, о чем советник некогда прочитал в его досье.
Так вот, капитан Джонс доложил советнику, что песня "про цветочки", которую поет полгорода, на самом деле называется "Красное знамя", и это песня коммунистов из Европы. И то, что в партизанской среде стало модно приветствие "Бей гринго", на которое следовал ответ "Смерть капитализму", очень и очень пахнет коммунистическим влиянием. А когда раздраженный культурник потребовал какие-либо доказательства, более серьезные, чем песенки про птичек, капитан достал из принесенной с собой камуфляжной сумки короткий автомат, смутно похожий на "Узи". Это был чешский пистолет-пулемет SA-26, прозванный латиноамериканскими партизанами "Che", оружие широко поставляемое на Кубу со времен разгрома десанта гусанос на Плайя-Хирон в 1961 году, но до сих пор популярное.
А революция развивалась по плану, горели уже предназначенные для оного строения на окраинах, и диктатор уже случайно погиб от шальной автоматной очереди и двух просто контрольных выстрелов в голову, и в город входили встречаемые восторженным народом партизанские колонны. Над колоннами развевались красно-черные знамена с перекрещенными мачете, и звучала, переливаясь над домами и парками столицы, задорная и героическая "Бандьера Росса".
А тремя днями позже, тепло попрощавшись с компаньерос, группа товарищей из далекой страны - родины радио и медведей, отбыла на рыбачьем судне в открытое море. Больше их никто никогда не видел... По крайней мере в этой стране
P.S. Советника по культуре перевели на должность ступенькой ниже в посольство в Монголии. И всю жизнь после этого они ненавидел песню "Бандьера Росса" и партию Зеленых.
Как-то раз офицеры из разных частей, приехавшие на переподготовку, коротали время перед мандатной комиссией в актовом зале и, естественно, травили анекдоты. И тут прозвучал анекдот, являвшийся на то время свежайшим и, я бы сказал, смелым...
" Перед колхозной ярмаркой в сельсовете идет совещание: мол, какой товар можно повести на продажу без ущерба для хозяйства. На что председатель заявляет: "Есть две новости - плохая и хорошая. В наличии есть только навоз. Но его много..."
Заржали все, кроме нескольких офицеров из одной группы, и у них была на то причина. Итак, за год до этого, в другом полушарии...
Полыхнуло в этих местах неожиданно, и появившаяся тут государственная граница, частично являющаяся фронтом, сильно осложнила жизнь, как простым частным лицам, так и лицам служилым в том числе, да и организации, где они служили, тоже залихорадило. В этих местах были месторождения с ценными ископаемыми и с сохраненной инфраструктурой, так что, помимо жидко представленных войск ООН, сюда достаточно быстро прибыли еще и полуофициальные миротворцы. Так что, тут было четыре официальных Силы, то бишь, правительственные войска, сепаратисты, ООН, и те самые миротворцы, присматривающие за собственностью своих заморских граждан.
И вот из этих мест надо было срочно эвакуировать группу товарищей, которых там вроде бы вовсе и не должно было быть, и которые, на свою беду, совсем не были похожи на местных пейзан.
Эвакуировать по строго определенному маршруту, причем, силовое воздействие на посты и заставы миротворцев не допускалось.
Товарищи, "имеющие отношение", и, естественно, сами эвакуируемые, стали буквально рыть землю, дабы найти наилучший вариант, тем более, помимо личного состава, надо было вывезти несколько десятков двухметровых металлических стержней неизвестного состава и назначения.
