Повесть Успенского о пришествии на Землю одного инопланетянина будет интересна и взрослым и детям.Приключения пластмассового дедушки в городе Москве, его встречи с разными людьми, начиная от администратора гостиницы и заканчивая композитором Г. Гладковым, рассмешат самых угрюмых пап и самых занятых мам.А что взрослым будет непонятно, дети им объяснят.
В ту самую секунду, когда у станции Перхушково ночь переходила в утро, там приземлилась космическая ракета. Причем не наша. Из другой цивилизации.
Это из созвездия Брошенные Шарики прибыл космический дедушка — профессор Константин Михайлович — главный специалист по планете Зеленая Юла.
Зеленая Юла — так жители Брошенных Шариков звали нашу Землю.
В свою очередь Брошенные Шарики по-земному означает Стожары.
В этот ранний час зеленоюльцы, то есть земляне, спали.
Профессор спустился по трапу, достал из кармана плоскую коробочку, раскрыл ее, вытащил несколько пилюль золотого цвета, проглотил их и отошел в сторону.
И с ракетой стали твориться странные вещи.
Кто-то невидимый разбирал ее на отдельные части и блоки.
Которые разделялись на совсем мелкие детали.
Ракета таяла на глазах.
Это была научная фантастика!
Мелкие детали складывались сами по себе.
Металл к металлу. Стекло к стеклу. Винтик к винтику.
А профессор в это время гудел. Так гудят трансформаторные будки.
Несметные дивизии комаров слетались на этот гуд.
Из ракеты между тем получился склад.
Возникли бетонные столбы с табличками:
Ни один нормальный человек не решился бы подойти к этому складу. (Если он умел читать.) И довольный собой Константин Михайлович неторопливо зашагал в сторону ближайшего города. Не будем скрывать, это была Москва.
И не будем затуманивать: через три дня от ракеты Константина Михайловича не осталось ничего, кроме столбов и табличек. Потому что две старшие группы двух детских садов двух ближайших поселков включились в сбор металлолома.
Это случилось на станции «Киевская». На одной из стеклянных дверей висела записка:
Записка держалась, прижатая с обратной стороны длинной метровской щеткой. И всем было ясно, что дверь не работает и что надо бежать в соседнюю. Только одному человеку было неясно. Он думал, что это щетка не работает. Что у нее нет хода.
Непонятливым человеком был дедушка. С одной стороны, пожилой и старенький. А с другой — какой-то совсем новенький, модный, нарядный. Как будто чуть-чуть пластмассовый.
«Это же космический везделет! — думал он. — В палке набор батареек. Ворс — это дым из движков. На щетку надо садиться, палкой надо рулить».
Дедушка увлекся. Достал коробочку с таблетками. Проглотил одну и загудел.
Дедушка был необычный. Он был специальный. Он прилетел на Землю в командировку. И как всякий космический человек он умел делать то, чего не умеют земляне.
Например, любой из нас может взять карандаш и написать слово «чашка» или может эту самую чашку нарисовать. А космический дедушка, проглотив золотую таблетку, мог создать такую чашку. Прямо у нас на глазах. Вместе с блюдцем.
Он мог создать чашку, ложку, трансформатор, моторный катер, космический везделет-щетку, троллейбус, электричку, авианосец, стадион «Динамо», космическую ракету, автомат для продажи газированной воды и шесть вагонов канцелярских кнопок. Мог разобрать все это на мелкие части, раскидать по всему городу, растворить в воздухе. Только нужно было проглотить золотую таблетку и сосредоточиться. Или десять таблеток.
Дедушка проглотил золотую таблетку и сосредоточился. И через две минуты «щетка» работала. На ней можно было летать, а в ближайшем радиомагазине с прилавка исчезли вдруг все микрорадиодетали и вся медная проволока. Впрочем, это не страшно. Ведь сейчас радиотовары в нашей стране чрезвычайно дешевые. Но вернемся к щетке.
Как у нас в каждой деревне или рабочем поселке ребята и подростки постоянно шастают в разные стороны на мопедах, так и у них, в Брошенных Шариках, все жители с жутким треском носились на таких щетках по своим делам. И по магазинам.
Закончив работу, космический пришелец пошел дальше. А к дверям метро «Киевская» подбежал начальник станции.
— Тётя Паша! — закричал он начальническим голосом. — Слетайте-ка вы в управление и передайте им заявку на пять километров перил. Наши-то совсем износились.
Начальник любил свое метро. И думал, что все должны жить точно так же. Но у тёти Паши свои соображения. Она считала, что уборщица в рабочее время обязана разговаривать с дежурной, глазеть на народ, жутко отругивать приезжих с семечками. В крайнем случае, уж в совсем… может подмести пол… Но летать в управление… Уж избавьте. Это уже нахальство!
— Как же! — закричала тётя Паша. — Вот прямо сейчас сяду на щетку и полечу!
