— Мне кажется, инор Брайнер, на сегодня с меня допросов хватит, — резко ответила я. — Все равно вы от меня не узнаете больше, чем я сказала.
— И правильно. — Напарник Рудольфа неодобрительно на него посмотрел. — Хуже нет ничего, чем со свидетельницами по делу на свидания бегать.
— Не на свидание, а на допрос, — мрачно поправила его я.
— Штефани, ты же понимаешь, что это не так, — ответил Рудольф.
— Ничего я не понимаю и понимать не хочу. Обыск вы уже закончили, не так ли?
Я выразительно посмотрела на дверь. Рудольф покосился на своего напарника, но решил не продолжать при нем этот разговор. Ушли они вместе. Дверь за ними я закрыла с облегчением. А потом не выдержала и разревелась. Здесь было все — и жалость к Сабине с ее непонятно кому нужной смертью, и обида за то, как она хотела со мной поступить, и унижение от того, что посторонние мужчины рылись в вещах, которые были почти моими… Но больше всего меня почему-то расстраивало, что интерес ко мне Рудольфа — только профессиональный.
Рудольф вернулся. Наверное, сходил с напарником в отделение, сдал результаты обыска моей квартиры, отчитался и решил получить от меня дополнительную информацию. Я не открыла. Я увидела его в окно и к двери на стук подходить не стала.
— Штеффи, я знаю, что ты дома, — недовольно сказал он, видно, воспользовавшись каким-то заклинанием, так как голос прозвучал прямо у моего уха, будто он стоял за спиной. Я даже вздрогнула и разозлилась из-за этого еще больше. — Открой, пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.
Конечно, надо — я же имею доступ внутрь магазина, продавщицы из которого попадают в зону интереса Сыска. Неужели Рудольф получил дополнительное задание от инора Шварца и теперь вовсю старается? Я им и так рассказала почти все, что знаю. Что еще могу добавить? Тут я вспомнила про женщину, которую у меня язык так и не поворачивался назвать «матерью», и решила про нее рассказать. Я открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Рудольфом.
— Пару дней назад приходила инора и утверждала, что Марта взяла у нее заказ, но записала не в обычный для этого журнал, а в какую-то тоненькую тетрадь с красной обложкой. Заказ выполнен не был. А больше я ничего не знаю.
— Штефани, да при чем тут эта Марта? — несколько раздраженно сказал Рудольф.
— Ну так ты же ко мне по работе.
— С чего ты взяла? Я что, не мог с тобой просто так познакомиться?
— Ты случайно оказался около черного хода магазина иноры Эберхардт? — Я пристально на него посмотрела.
Рудольф смутился, но врать не стал.
— Нет, не случайно.
Я выразительно пожала плечами. Не случайно оказался, не случайно поймал меня за талию, не случайно хотел познакомиться. Что же он теперь хочет? Не случайно получить ценные сведения? Но я ему уже сказала, что больше ничего добавить не могу. Я не была знакома с Мартой, Сабину знала очень плохо. Я не знаю, куда и зачем она ходила. Поэтому я ничем больше не могу помочь следствию. И не хочу, чтобы Рудольф притворялся, что в меня влюблен. Видеть его тоже не хочу. Я попыталась закрыть дверь. Он торопливо поставил ногу, не давая мне этого сделать.
— Штефани, то, что я там был не случайно, еще не значит, что я тебе вру.
— А вы не врете, инор Брайнер? — с изрядной долей насмешки спросила я. — Я же вас интересовала как источник информации, не так ли?
— Штефани, сама посуди, какой из тебя источник информации, если ты там и не работала почти? — неожиданно ответил он.
Его вопрос меня озадачил. Но, как говорил Эдди, если мы не знаем причины, это не значит, что ее нет.
— Задел на будущее? — предположила я.
— Слишком отдаленное, — он усмехнулся. — Я думаю, к тому времени, как твое внедрение в магазин начало бы приносить плоды, оба дела были бы раскрыты — и с Мартой, и с Сабиной.
Его слова звучали правдиво, но доверия у меня не вызывали.
— Штефани, ты мне сама нравишься, понимаешь?
Это мне так напомнило признание Эдди, что аж нехорошо стало. Неужели он тоже заинтересован в деньгах моей матери?
— Инор Брайнер, должна предупредить, что я никогда и ничего не приму со стороны моей матери. Ни в дар, ни по наследству, — посмотрела я на него с вызовом. — И прекратите держать мою дверь, в конце-то концов.
— Что? — Мне показалось, что он растерялся. — При чем тут это?
— Не вижу иной причины, по которой я вам нужна, — холодно ответила я.
Я еще много чего хотела добавить обидного, но внезапно он убрал ногу, так что дверь, ничем более не удерживаемая с его стороны, захлопнулась. Я ее тут же открыла, чтобы высказать до конца все, что накопилось за этот день, не все же мне слезами подушку орошать. Но увидела лишь его спину.
— Рудольф… — растерянно сказала я.
— Я не собираюсь оправдываться в том, чего не делал, а особенно — в том, о чем даже не думал. Всего хорошего, инорита Ройтер.
При этом он даже не повернулся, а я так и простояла, слушая, как звук от его шагов спускался все ниже и ниже, а потом пропал. Почему-то мне казалось, что Рудольф непременно должен вернуться. Но он этого не сделал.
