Когда здоровье Афанасия Кирилловича восстановилось до той степени, когда, по его мнению, могло выдержать еще порцию волнений и потрясений, произошло объяснение с Арсеном Касеновичем. Арсен Касенович был сражен новостью. Он не представлял, как сообщить ее сыну. Отец знал, что сын с первых дней сватовства грезит в ожидании законного брака. Он видел и чувствовал все перемены, произошедшие в Тилеке, понимал его мечты и надежды. Арсен Касенович возлагал большие надежды на Валерию. Он надеялся, что та после свадьбы заставит его сына взглянуть на мир по-новому. Надеялся, что после ее переезда к ним, в предгорья Иссык-Куля душа сына успокоится, перестанет блуждать в потемках. Надеялся, что сын возмужает и станет настоящим мужчиной. Надеялся, что Валерия сделает его счастливым, и он будет думать только о том, как сохранить свое счастье, семью. А, следовательно, будет думать, как создать тепло и уют, как преумножить богатство (скот); в общем, станет таким, каким должен был быть. Арсен Касенович очень рассчитывал на скорое появление внуков – эликсир молодости пожилых людей, этакие насыщенно-радужные краски последних лет жизни, которые скрасили бы его старость, отвлекли от мыслей о смерти. Несмотря на неописуемое негодование, в которое он пришел после письма Валерии, он сам стал успокаивать своего плакавшего друга Афанасия Кирилловича, приговаривая, что нет в том вины ни его, ни Екатерины Сергеевны.
Афанасий Кириллович вместе с Арсеном Касеновичем сидели дома в ожидании Тилека. Юноша возвращался с пастбищ по просьбе отца. И едва Тилек зашел в дом, Афанасий Кириллович тут же расплакался, как провинившийся мальчишка, молящий о помиловании, на что и рассчитывал Арсен Касенович. Сыну Арсен Касенович рассказал о случившемся в присутствии Афанасия Кирилловича, который был при сем разговоре по его просьбе. Слезы Афанасия Кирилловича и новости, сообщенные отцом, произвели огромное впечатление на Тилека. Его сердце разрывалось. Он недоумевал, как так могло случиться (он был уверен в обоюдной любви). И пришел в отчаяние, услышав, что она любит другого. Он решительно отказывался верить в услышанное. Эмоции бушевали в нем, как огонь. Мысли путались в голове. Тилек прочел письмо, переданное ему Афанасием Кирилловичем. Каждая строчка была для Тилека все равно, что удар хлыстом. И несмотря на еле сдерживаемые слезы, Тилек, к удивлению отца и ему на гордость, повел себя сдержанно и даже мужественно. Тилек понял, что Афанасий Кириллович искренне сожалеет о случившемся и что он абсолютно не причастен к побегу. Стыд от позора отражался горькой гримасой на залитом слезами лице Афанасия Кирилловича, и Тилек, так же, как и его отец, счел нужным успокоить друга семьи словами, умеющими взрастить, хоть и колосок, но надежды на то, что они верят в его невиновность. После чего вышел из юрты и пошел прочь в сторону гор.
Вечером Тилек вернулся, внешне спокойный, и объяснился с отцом, заверив, что случившееся – всего лишь ноша, которую ему предстоит нести до того времени, пока не встретит истинную любовь. Выдумал историю про девушку, которая ему приглянулась, и что она якобы готова разделить с ним все тяготы чабанской жизни. Арсен Касенович понял, что никакой девушки на самом деле нет, когда сын стал описывать ее красоту, нарочно пытаясь изобразить ее в более выгодном свете, нежели Валерия. Но отнесся к попыткам сына с одобрением и пониманием, осознавая, что тот пытается уберечь отца от огорчений. Арсен Касенович после разговора с сыном даже немного стал улыбаться, он был рад тому, что сын не так уж и сильно убивался, как ожидалось.
И уже начало было казаться, что безмерные, невероятные страдания и муки остались позади… Но случилось несчастье.
Постоянное чувство вины, преследовавшее Афанасия Кирилловича в юрте Арсена Касеновича (особенно при виде Тилека), достигало апогея и стало невыносимым для него. Ранним утром следующего после объяснения дня, тысячекратно извиняясь, плача и ссылаясь на нехорошее самочувствие, он уехал домой.
Тилек, пробыв один день дома, отправился в горы исполнять свой долг и заменить пришедшего на помощь соседа, который смотрел за скотиной, пока Тилек ездил домой. Спустя две недели Арсен Касенович проснулся от приглушенных криков, которые доносились со двора: «Арсен Байке, кырсы-ы-ык16, кырсы-ы-ык!» К нему бежал, задыхаясь впопыхах, сын односельчанина – мальчишка лет десяти по имени Жолборс17.
