- Ты знаешь, - проговорил он негромко, проведя свободной рукой по обнажённой ягодице Татьяны, - картинка ну очень уж красивая, и вдохновляет на романтическое настроение. Так и хочется чего-то добавить… - задумчиво продолжил Андрей свой неторопливый монолог, - Точно! Для полноты картины нам не хватает – свеч! Ты как считаешь? – спросил он у девушки, стоящей с низко опущенной головой и по-прежнему дрожащей всем телом.
- Я не знаю, - дрогнувшим голосом еле проговорила Татьяна. Ощущения оказались гораздо сильнее, чем она вообще могла представить: никогда прежде Татьяна не сталкивалась с подобными отношениями. Когда в первый день обсуждались «особые условия» контракта, она даже подумать не могла, что кроме секса «всегда и везде» ей придётся ещё играть какие-то роли… Сейчас Татьяна судорожно вспоминала всё, что слышала гдето когда-то про тематиков и с ужасом понимала, что кроме просто служения подобные отношения включают в себя насилие, причём порой очень и очень жестокое. Поэтому сейчас судорожно дрожавшее тело было ответом не столько на воздействие чашки с кофе, поставленной Андреем на спину девушке, сколько на мысли, кружащиеся в голове и рисующие картинки одна страшнее другой.
А Андрей, поставив тем временем чашку с недопитым кофе снова ей на спину, поднялся со стула и неторопливо подошёл к полке на стене. Взяв оттуда тяжёлый медный подсвечник с длинной витой красной свечой, Андрей чиркнул зажигалкой, и на конце свечки задрожало трепетное пламя. Татьяна так и не решилась поднять головы, чтобы посмотреть, чем занят Андрей: поглощённая собственными страхами и переживаниями, она даже зажмурилась, пытаясь спрятаться от проблемы как ребёнок: раз не вижу я – не видно и меня.
Внезапно она ощутила на спине прохладу и тяжесть металла и невольно вздрогнула. Тут же раздался голос Андрея:
- Я же сказал тебе – стоять смирно. Ты разве забыла? – тихо проговорил он.
- Нет. Простите… - тихо пробормотала Татьяна, не поднимая головы и чувствуя запах горящей свечи. Раньше она никогда не обращала внимания на этот запах, а сейчас ей казалось, что она даже ощущает, как горит свеча, чуть потрескивая. И Татьяна вдруг чётко поняла, что все её чувства сейчас обнажены также явно, как и её тело.
Внезапно горячая капля расплавленного воска упала на её кожу. Татьяна вскрикнула от неожиданности и упала на бок: ощущения от воска оказались сродни раскалённому железу, коснувшемуся её нежной кожи. Тут же зазвенела чашка о бетонный пол и с гулким стуком упал тяжёлый подсвечник, роняя свечу, и всё то напряжение, скопившееся за последнее время, выплеснулось наружу крупной дрожью: руки и ноги отказывались слушаться, и Татьяна просто лежала на полу, боясь поднять взгляд на Андрея, и дрожа всем телом.
Встав со стула, он подошёл к ней, приподнимая за плечи и прислоняя к своим коленям:
- Тише-тише, девочка, - прошептал Андрей, нежно проведя рукой по её волосам, - Я же сказал тебе – не двигаться… А ты не сделала того, что я просил. Ты же понимаешь, что я должен тебя теперь наказать? – по-прежнему тихо и спокойно проговорил Андрей.
- Дддда.. – дрожащими губами еле выдавила Татьяна.
Достав из кармана рубашки пару карандашей, Андрей сказал:
- К сожалению, гороха у меня нет, но это тоже вполне сгодится, - он положил карандаши на пол у своих ног, - Сейчас ты встанешь на них коленями. Ты всё поняла? – чуть повысив голос, добавил Андрей.
Татьяна кивнула, не в силах произнести ни слова от эмоций, переполнивших её от страха и неизвестности: она и с горохом-то близко знакома не была, что ожидает её от карандашей – она тем более понятия не имела…
Андрей помог ей встать на колени и произнёс:
- А теперь вставай на них, - кивнул он в сторону карандашей. Немного переступив на бетонном полу, Татьяна встала коленками на карандаши и чуть не взвыла от боли: грани карандашей так сильно впились в коленные чашечки, что даже бетонный пол не казался уже таким уж страшным и жёстким по сравнению с этими новыми ощущениями. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от невыносимой боли, Татьяна завела руки за спину и скрутила пальцы, невольно зажмурив глаза.
- Теперь ты понимаешь, что ты принадлежишь мне? - раздался над её ухом голос Андрея.
- Да, - негромко ответила, словно выдохнула, Татьяна, но все её мысли сейчас были лишь об одном: как прекратить эту невыносимую пытку.
Андрей подошёл ближе и, чуть склонившись над ней, провёл кончиками пальцев по её подбородку, напряжённой шее, и спустился в ложбинку между грудей:
- Ты понимаешь, за что ты наказана?
- Да, - снова выдохнула Татьяна и тут же прикусила губу: вздрогнув от прикосновений Андрея и пошатнувшись, она чуть сдвинулась, и боль от впившихся карандашных граней с новой силой пронзила её.
- Ты же будешь послушной девочкой? – тихо проговорил Андрей, пристально разглядывая её искажённое болью лицо и готовый вот-вот прервать испытание.
- Да! Пожалуйста!... – и из глаз Татьяны тут же брызнули слёзы.
