Поднявшись по лестнице вверх, Андрей прошёл по полутёмному коридору к широкой двери и уверенно толкнул её. Они оказались на настоящей ресторанной кухне, залитой ярким светом: тут были длинные широкие столы, духовые шкафы, варочные панели прямо в поверхностях рабочей зоны столов, и – огромный двухдверный холодильник. Куда Андрей и устремился, крепко держа за руку Татьяну. С опаской оглядываясь по сторонам, она негромко проговорила:
- А мы можем тут быть? Сейчас уже поздно, и здесь, наверное, и нет никого…
- Ну я вообще-то здесь хозяин, поэтому могу быть везде, где мне заблагорассудится, - медленно проговорил Андрей, внимательно изучая содержимое холодильника, распахнув обе дверцы сразу, - Ты, наверное, очень голодная, да? – оглянулся он на Татьяну. Девушка смущённо кивнула, смутно опасаясь повторения того памятного обеда на кухне у директора, - Ну, я думаю, мы сможем обойтись яичницей с беконом – это самое быстрое, что можно приготовить прямо сейчас. Приступай! – и он отступил от холодильника, приглашающим жестом проведя рукой в сторону забитых полок и подмигивая Татьяне.
Переведя дыхание, она тут же улыбнулась и, выхватив корзинку яиц с упаковкой бекона, отправилась к ближайшей варочной панели:
- А как здесь всё это включается? И вот – масло ещё мне нужно… И – сковородку… - оглядевшись по сторонам, Татьяна увидела всё, что ей было нужно, и смущённо оглянулась на Андрея: он стоял, облокотившись на столешницу, и открыто улыбался, разглядывая её:
- Всё хорошо, малышка, не торопись и не нервничай!
Осмелев, Татьяна взяла сковородку с крючка, протянула руку к бутылке подсолнечного масла, разглядела недалеко от варочной панели мельничку с солью и рядом – с чёрным перцем, ну а повернуть ручку на варочной панели, чтобы включить конфорку, оказалось совсем несложно.
Уже через несколько минут бекон весело шкворчал на разогретой сковородке. Дождавшись, пока подрумянится одна из сторон, Татьяна ловко перевернула полоски бекона найденной в ящике стола вилкой, тут же залив их слегка взбитыми с солью и перцем яйцами, и, довольная, повернулась к Андрею:
- Через пару минут можно будет садиться за стол! – на разгорячённом лице её сверкали глаза таким искренним счастьем, что Андрей невольно залюбовался девушкой, отвечая ей улыбкой.
… Сытые и довольные, они вышли на улицу. Татьяна опиралась на руку Андрея, чувствуя такую слабость во всём теле, что казалось – она вот-вот упадёт прямо здесь и уснёт сразу, как только коснётся земли. Но Андрей вёл её к ставшему уже знакомым и таким родным домику, виднеющемуся среди деревьев аллеи и подмигивающим огоньком на крыльце, и тихо что-то рассказывал, будто не замечая её состояния.
Переживаний и эмоций сегодняшнего дня Татьяне хватило бы с лихвой на целый месяц: её прежняя жизнь была настолько размеренной и гладкой, события подобного масштаба случались столь редко, что сейчас она ощущала себя пьяной без вина. В какой-то момент девушка подумала вдруг, что отношения с Андреем сродни качелям: он то поднимает её высоко-высоко вверх – заставляя захлёбываться от счастья и изумления, то опускает так низко и резко, что перехватывает дыхание от страха и неизвестности: что там – внизу? Успеют ли качели остановиться, или на полном ходу врежутся в землю, разбившись вдребезги сами и не пощадив её саму? Но сейчас она снова, в который раз уже за прошедший день, оказалась на вершине счастья и блаженства, и шла, тихо улыбаясь и изредка поглядывая на мужчину, идущего рядом. Андрей не был идеалом её красоты: Татьяне всегда нравились высокие, худощавые мужчины, а он был ненамного выше неё, шагающей сейчас на высоких каблуках рядом с ним под руку, но столько было в нём надёжной уверенности, чего-то такого по-настоящему мужского, что она была готова уже пересмотреть свои идеалы, хотя и отдавала себе отчёт, что навряд ли когда-нибудь Андрей увидит в ней женщину, с которой будет готов провести всю свою жизнь…
Подойдя к домику, Андрей широким жестом распахнул перед Татьяной дверь и пропустил её вперёд. Закрыв за собой дверь за замок, он прошёл в спальню следом за Татьяной: она уже скинула туфли и снимала блузку, когда он вошёл в комнату и замер, прислонившись к косяку, разглядывая девушку. Заметив его, Татьяна обернулась, снова смутившись его откровенно взгляда и своей наготы и, торопливо стянув юбку, юркнула в кровать, укрывшись до подбородка одеялом. Комната была залита лунным светом, и теперь, спрятавшись под одеялом и немного уняв колотящееся сердце, Татьяна могла уже спокойно посмотреть на Андрея. А он неторопливо снял рубашку, повесив её на спинку стула, расстегнул брюки, также медленно сложив их рядом и, не сводя глаз с девушки, подошёл к кровати, откидывая одеяло и ложась с ней рядом.
Прижав её обнажённое тело к себе, он вдохнул сладковатый запах её волос и тихо проговорил:
- Спокойно ночи. Ты – просто умница, и я очень рад, что ты появилась в моей жизни, - Татьяна положила голову ему на плечо и провалилась в сон, едва закрыла глаза.
