Решив, что это приехали гости к соседям, Татьяна спокойно направилась в сторону магазина. И вдруг заметила, как машина поехала следом за ней, двигаясь на приличном расстоянии, но не отпуская ни на мгновение. Ускорив шаг, девушка почти бегом ворвалась в магазин. Едва она скрылась за дверями, машина остановилась в нескольких метрах от входа. Никто из неё не выходил.
Поругав себя за мнительность, Татьяна перевела дух и пошла искать себе кефир.
Когда девушка вышла из магазина, машины уже не было на улице. Татьяна спокойно дошла до дома. Придя домой, с порога почуяла запах блинов. Быстро разувшись, чуть не бегом прошла к столу и, скатав верхний блинчик, сунула его в рот:
- Мам, а ты не знаешь – к Силаевым никто не приехал? Там какая-то незнакомая машина возле их двора стояла… - проговорила Татьяна с набитым ртом: блинчики у мамы всегда получались мягкими, масляными, и такими сладкотающими во рту, что даже начинки добавлять не хотелось!
- Да ну вроде бы нет, - задумчиво протянула мама, переворачивая последний блинчик на сковороде, - наверное, опять городские приехали – дачу себе выбирают. Так, а ну, марш мыть руки и – за стол. Завтракать будем!
Поставив плоскую тарелку с пышной горкой блинов на стол, она присела рядом с Татьяной, уже вернувшейся из ванной и вымывшей руки после магазина.
Задумчиво глядя на дочку, с аппетитом поедающую блины, мама тихо проговорила:
- Дочка, а не слишком ли дорого заплатила ты за свою любовь? Может быть, нужно было всё-таки признаться Андрею, что ребёнок у тебя будет, а?
Татьяна подняла на маму вмиг заискрившиеся глаза:
- Мамочка, ты о чём таком говоришь?! Да это самый лучший подарок, что только мог Андрей сделать мне!!! А сказать ему… Может быть, когда-нибудь он и узнает о сыне. Но сначала я его рожу! – тихо проговорила девушка, поглаживая свой выпирающий животик.
Тяжело вздохнув, мама опустила глаза, в душе надеясь, что дочка делает всё правильно.
… К выходным Татьяна совсем успокоилась и уже забыла о той чёрной машине, так напугавшей её в прошлую среду.
В субботу она проспала дольше обычного, и солнечный свет вовсю заливал уже комнату, когда девушка наконец проснулась.
Выйдя к маме на кухню, она присела к столу и наблюдала, как та шинкует капусту на засолку.
- Мам, а огурчики будем солить? – внезапно спросила Татьяна. Мама изумлённо посмотрела на дочку:
- С чего это ты вспомнила? Ты же никогда, вроде бы, и не любила их?.. Я-то посолю, обязательно, как же без них зимой…
- Да что-то хочется, - смущённо улыбнулась девушка.
- Ну, раз хочется – конечно, насолим, дочка! – мягко произнесла мама, опустив глаза и снова часто-часто опуская нож на капустные листы.
- Пойду-ка я куплю маринованных. В уксусе. Вот такие, как мы на новый год для «Оливье» покупаем, ладно? – и Татьяна почувствовала, как во рту набежала слюна. Судорожно сглотнув её, девушка кинулась умываться и собираться.
Накинув пальто, пока ещё застёгивающееся на все пуговицы, Татьяна подхватила сумочку и вышла за калитку.
Пройдя по улице совсем недалеко до магазина, Татьяна ринулась сразу к стеллажу с консервами и разными стеклянными баночками. Пересмотрев все предложенные маринады, Татьяна выбрала, наконец, самую симпатичную – с мелкими корнишонами – и взяла её с полки, довольно улыбаясь и снова сглатывая голодную слюнку. Чуть отстранившись от полки и продолжая разглядывать этикетку, девушка внезапно ощутила такой сильный толчок, что невольно прижала руку к животу, чуть сморщившись от боли:
-Ванечка, ну что ты делаешь? – тихо зашептала она малышу, - маме же – больно!
- А беременным разве можно есть такую гадость? – услышала Татьяна вдруг над ухом такой до боли знакомый, родной голос. Обернувшись, девушка опешила, не веря своим глазам: облокотившись на стеллаж, в паре метров от неё стоял Андрей.
- Ты? Что ты здесь делаешь? – изумленно спросила Татьяна, настолько не ожидавшая появления бывшего директора в местном магазинчике.
- Ну, наверное, тоже, что и ты: пришёл за продуктами, - взяв с полки первую попавшуюся банку, ответил Андрей, и тут же продолжил, - и как это понимать? Это и есть твои… «изменившиеся ощущения»? – смеющимися глазами он указал на чуть заметно округлившийся живот Татьяны.
- Да, - смущённо и растерянно ответила девушка, потупив глаза в пол, - Я воспитаю его сама, - тихо пробормотала она, - Мне ничего не надо от тебя. И я обещаю тебе, что никогда ничего не попрошу для… него, - подняв глаза, она с вызовом посмотрела на Андрея.
- Ты - закончила? – насмешливо, но как-то мягко спросил он.
- Да, - неуверенно проговорила Татьяна.
- А теперь послушай меня, - поставив банку обратно на полку, произнёс Андрей, отряхивая руки от капелек влаги с неё, и приблизился вплотную к Татьяне. Она ощущала аромат его туалетной воды и тепло его тела, такие знакомые, сводящие с ума и такие родные, что едва сдерживала порыв обнять его, прижавшись всем телом к нему… А Андрей уже говорил, медленно и тихо проговаривая каждое слово:
