Орк вновь яростно прорычал, указывая рукой вниз. Эйден все понял без слов, и поэтому он медлительно упал на колени перед ним, опустив взгляд вниз. В этот момент это было единственным правильным решением. Принц не мог знать, как пленные воины Хелстрома не упали на колени, как он, за что поплатились своими ногами, а затем и своими жизнями...
Зеленокожий спрыгнул с волка, достав с сумки цепи. Спустя мгновение, тяжелые холодные браслеты сомкнулись на кистях. Тварь улыбалась.
- Стать в строй! - с трудом выдавил тот, добавив к словам мощный толчок.
Эйден упал в грязь, но это лишь веселило орка. Мимо Эйдена проходили люди, без надежды поглядывая на еще одного новоявленного раба. Принц с трудом встал на ноги. Затем зеленокожий сомкнул кандалы Эйдена к цепи небольшой группы людей, приставив его в конец колонны.
Довольно ухмыльнувшись, орк оседлал волка и направил скакуна куда-то вперед.
Принц медленно передвигал ногами в конце шествия рабов. Те, кто шли во главе колонны, с трудом пересиливали свою волю, чтобы идти вперед. Их вид оставлял желать лучшего. Уставшие, измученные и голодные крестьяне, согнанные со своих земель и идущие навстречу рабству. Бич Хеслтрома - орочья орда. Они здесь, и они пришли убивать и грабить.
С самых малых лет дети Дубовой провинции слышат ужасные старинные легенды о жестокости орков, об их воинственности и постоянной жажде крови, которую они утоляли лишь после набегов на Хелстром.
Солнце нещадно жгло кожу. Еще совсем недавно свежесть сменилась духотой, а сильные потоки ветра утихли столь не вовремя. Эйден не заметил смены погоды, постоянно сидя в загородном имении Фаанира, но теперь он ощущал все эти перемены особо остро.
Люди шли колоннами по десять-пятнадцать человек. Звон цепей объединялся в неутихающее гуденье тысячи тысяч железных звеньев. Позади слышался рокот охотничьих рогов. Этот звук заставлял содрогаться принца. Он слышал его. Во время штурма Хелстрома. Но устоял ли город? Правдива ли легенда о старинном дубе города?
По левую сторону иногда ехали впряженные повозки, до верха нагруженные раненными. Вот только вместо лошадей впрягали крепких воинов и крестьян с внушительным телосложением, которым по плечу была эта ноша. Им было еще хуже, чем остальным, но они молча терпели все, подгоняемые ударами хлыстов.
Впереди послышался тихий шепот. Кто-то пытался заговорить, но до принца доходили лишь отрывки невнятной речи. Эйден услышал позади тихий ропот и обернулся. Затем он обеспокоенно пытался позвать человека, идущего впереди себя, но тот игнорировал знаки.
Наконец, орк верхом на волке доехал до говоривших.
- Молчать! - прорычал погонщик, от плеча нанося удары хлыстом.
Те двое упали наземь и прикрыли лицо руками в ожидании удара. Вся колонна повалилась вместе с ними, из-за общей цепи, которая своей тяжестью давила на руки.
Оправившись от ударов, говорившие встали и продолжили идти. После этого нависла гробовая тишина, которую больше никто нарушать не стал, все боялись. Рабы в строю перестали оборачиваться по сторонам, а вместо этого лишь устало наклонили головы вниз.
Солнце было в зените. Монотонность раздражала. Зеленая степь, палящее солнце, духота и ужасная усталость. С каждой верстой идти было тяжелее. Ноги все неохотнее и неохотнее подымались, чтобы сделать шаг и идти вперед. Но мало кто хотел идти навстречу неясной судьбе, которая с большим шансом кончится смертью в рабстве у орочьей орды...
Час сменялся часом. Минуты тянулись томительно долго, если они вообще шли вперед. Все это казалось кошмаром. Один единый момент в страшном сне, который тянулся вечно. Эйден закашлялся. В горле пересохло, а в желудке нависла тяжесть голода. И эта вонь мешала сосредоточиться.
Тысячи немытых потных тел издавали ужасные зловония, которые беспощадно раздражали обоняние. Грязь и антисанитария, кровь и трупный запах смешались в ужасный смрад. Эйден морщился, его глаза начали слезится.
К горлу подошел противный комок, во рту застыла непонятная горечь. Затем он резко упал на одно колено и заблевал. Кожа стала еще бледнее, тело пробила неприятная дрожь.
- Встать! - прорычал орк, взмахивая хлыстом.
Послышался хлесткий звук удара, а затем последовала ослепляющая боль. Эйден закричал и упал ничком. Горячая темно-красная кровь струей стекала с рваной раны. Одежду в месте удара разорвало в клочья. На глаза накатились слезы, принц завопил от боли и начал извиваться на земле, как раненная змея.
- Встать! - повторил зеленокожий погонщик, накручивая плеть на кулак и разворачивая своего скакуна.
Эйден застонал и оперся на руки, чтобы подняться. Вся одежда и все тело испачкалось в грязи. Рана пульсировала, добавляя физических мучений. Те, кто шли впереди него, аккуратно подняли его на ноги.
Вдали послышался гулкий топот. Все окинули источник шума косым взглядом, кроме Эйдена. Он лишь измученно стоял на ногах, сражаясь с собой и собирая в себе последние силы, которые были на исходе. В глазах затуманилось, сознание пыталось покинуть его. Но волна наваждения прекратилась и Эйден устоял, безразлично смотря в сторону топота.
