Оглядывая с ног до головы мужа, который сидит, опустив руки, в своих кожаных ботинках, с грудью, затянутой в прекрасное шелковое вечернее платье, Изабель дико хохочет, хотя ей очень хотелось бы сдержать смех при виде расстроенной физиономии мужа, потому как тот теперь чуть ли не плачет.
– Я подумал, ты…
Усилием воли Изабель вновь переходит на серьезный тон. И хотя еще сотрясается от последних пароксизмов веселья, все же садится рядом с мужем и кладет на его полуголое бедро руку.
– Да, я и правда нередко упрекаю тебя – причем совершенно справедливо, – что ты не меняешься и не движешься вперед, но это… Для перемен, пожалуй, слишком радикально, тебе не кажется?
На этот раз по серым, шершавым щекам Жан-Пьера катятся слезы.
– Ужин с Полем и Соланж сегодня вечером отменяется, ты устал. А завтра я запишу тебя к психиатру. Может, тебе даже придется полежать немного в больнице, а если к лету тебе полегчает, поедем заниматься йогой в Бурбуль… Вот увидишь, это пойдет тебе на пользу.
На этом мы и распрощаемся с нашим героем. Затянутый в красное платье, он положил голову побитого пса на плечо жены и шмыгает носом. Она улыбается. Загадочной улыбкой, которая наверняка смутила бы Жан-Пьера, если бы он ее увидел.
Безумие одних порождает безумие других.
Автор благодарит:
Жана-Луи Фесжана и Элизабет Вьолло за их бесценные советы,
Лорана Герру, Паскаля Фиоретто, Стефана Роза и Бернара Мабилля за их ободрительные слова,
Жерара де Вердьера за переданную ему любовь к книгам,
И Доминику де Вердьер, без которой он никогда бы не появился на свет, ибо именно она его на него и произвела.
