Энн, не поверив своим глазам, еще раз перечитала письмо и быстро сунула его и конверт в карман. Другие девушки возвращались в мастерскую и занимали места у рамы со шлейфом, и если бы они увидели у Энн записку, посыпался бы град вопросов. Поэтому она склонилась над вышивкой и стала размышлять.
Задел ли Джереми ее чувства, когда притворился, что ее не знает? Безусловно. Однако она понимала, почему он так поступил. Увидев ее, Джереми, должно быть, опешил и задумался о том, была ли Энн вообще с ним честна.
В обед Энн вышла на улицу в поисках свободной телефонной будки и нашла ее на Нью-Бонд-стрит. Она набрала номер и, затаив дыхание, слушала долгие гудки.
– Алло. Капитан Тикетт-Милн. Алло? Энн, это вы?
– Это… да, я.
– Вы получили мою записку?
– Получила.
– О, хорошо! Я сожалею о случившемся. Вы застали меня врасплох. Я и понятия не имел, что вы работаете у Хартнелла.
– Извините, что не рассказала. Когда мы получили заказ на свадебное платье, нам запретили говорить о работе с посторонними.
– Понимаю. Теперь и вы знаете о моей сверхсекретной работе, так что мы квиты.
– Вы личный адъютант королевы? – Энн не могла сдержать любопытства.
– Принцессы Марии. Но это все, что я могу сказать. В любом случае, надеюсь, мы вместе поужинаем.
– Вы уверены? Теперь вы знаете, чем я зарабатываю на жизнь.
– И не понимаю, что от этого должно измениться. Я могу забрать вас из ателье после работы как-нибудь вечером.
– Было бы замечательно, только я не смогу уйти раньше половины седьмого.
– Тогда почему бы нам не встретиться в семь часов? Я буду ждать на углу Брутон и Беркли. Какой день вам подходит? Как насчет сегодняшнего вечера?
– Сегодня подойдет. – Энн услышала свой голос словно со стороны.
– Отлично! Увидимся сегодня в семь вечера.
Мириам с Уолтером сегодня приглашены к Беннетту и Руби, чей ребенок родился на две недели раньше, поэтому Энн сказала подруге, что сегодня тоже проведет вечер вне дома. После работы она нарочно замешкалась в гардеробной, ожидая, пока остальные уйдут, а затем припудрила нос, расчесала волосы и перешила на пальто пуговицу, которая грозила вот-вот оторваться.
Еще не было семи часов, когда Энн дошла до угла улицы и увидела Джереми. Он стоял рядом со своей машиной, без шляпы, несмотря на холод.
– Выглядите прекрасно! Этот шарф подчеркивает ваши зеленые глаза. – Он поцеловал ее в щеку и открыл дверцу машины с пассажирской стороны. – Думаю, поужинаем в каком-нибудь тихом ресторане. Только сначала мне нужно забрать перчатки. Очевидно, я забыл их дома.
Энн подумала, что он мог бы обойтись без перчаток, ведь в машине тепло, а долго гулять по улице они не собирались. Однако ей не хотелось занудствовать, поэтому она промолчала.
– Ехать совсем недалеко, – заверил Джереми. – До Итон-сквер в районе Белгравия. Дом – просто старые развалины, но хотя бы есть где ночевать.
Он умело вел беседу, как всегда плавно переходя от одной темы к другой. Казалось, ему вовсе и не требуется участие собеседника. Вероятно, на службе этот навык очень полезен.
Минут через пятнадцать Джереми свернул в переулок. В каменной ограде было несколько больших ворот: раньше через них выезжали кареты, а теперь дорогие автомобили.
– Мы зайдем ненадолго, поэтому я оставлю машину здесь.
Он приоткрыл одну створку ворот ровно настолько, чтобы они смогли пройти, и провел Энн через пустой гараж, а затем по саду, тонувшему в вечерней мгле. В доме не светилось ни одного окна. По нескольким ступенькам они спустились к двери, Джереми на ощупь нашел замочную скважину, вошел и включил свет.
– Ты дома? – позвал он. Никто не ответил. – Сестры, видимо, нет. Что ж, пойдем наверх.
– Мы ведь зашли забрать перчатки, – напомнила Энн.
– Они, наверное, в моей спальне. Или в гостиной. Здесь оставаться не стоит, тут холодно, как в могиле. Я разожгу огонь в камине наверху, а вы сможете что-нибудь выпить, пока я буду искать перчатки. Давайте свое пальто, я его повешу.
