Это должно было случиться: Тиффани выросла. Она уже не ученица, а взрослая ведьма, и удел, за который она отвечает, составляет не много не мало все Меловые холмы. Пусть жители её земли недоверчиво относятся к ведьмам. Пусть молодой человек (которого Тиффани никогда и не считала своим молодым человеком!) женится на другой. Пусть её крошечные друзья, Нак-мак-Фигли, подкидывают девушке кучу проблем… Она справится. И, как полагается настоящей ведьме, всё уладит. По крайней мере, попробует. Но в какой-то момент масса сложностей и неудач, обрушившихся на юную ведьму, станет критической. В какой-то момент Тиффани поймёт, что кто-то пустил по её следу древнее и злобное существо, победить которое невозможно. В какой-то момент она не испугается прыгнуть в огонь.
Copyright © Terry and Lyn Pratchett, 2006
First published as «I Shall Wear Midnight» by Random House Children's Publishers UK, a division of The Random House Group Ltd.
© Лихачева С., перевод на русский язык, 2016
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017
Большой Человек — предводитель клана (как правило, муж кельды).
Бураны — покрытые густой шерстью создания, которые едят траву и блеют. Не путать с известным погодным явлением.
Верзуны — люди.
Всекарга — очень важная ведьма.
Глазья — глаза.
Гоннагл — бард клана, искусный музыкант, поэт и рассказчик.
Гюйс — очень важное обязательство, нарушить которое невозможно в силу традиций и магического подкрепления. Не пернатое.
Догробный мир — понятие, связанное с верой Фиглей в то, что они мертвы. Наш мир так прекрасен, утверждают они, что наверняка сюда после смерти попадают те, кто хорошо вёл себя при жизни. Поэтому когда кто-то из Фиглей умирает здесь, он просто возвращается к жизни в Догробном мире, который, в их представлении, является довольно скучным местом.
Заморочный — жуткий, странный, иногда — почему-то — продолговатый.
Изводиться — волноваться, переживать.
Карга — ведьма, независимо от возраста.
Карговство — всё, что делает ведьма.
Кельда — матриарх клана, а в преклонном возрасте — мать большинства его членов. Фигли рождаются очень маленькими, а растут быстро; в течение жизни кельда становится матерью сотен сыновей.
Нахрюксаться — меня заверили, что это означает переутомиться.
Невтерпь — невтерпёж, страстное желание чего-либо: «Чаю охота, аж невтерпь».
Ой-ёи-ёи — традиционное причитание.
Особая овечья притирка — прошу прощения, но это, скорее всего, не что иное, как самогон. Никто не знает, как притирка действует на овец, но говорят, капелька этого напитка согреет пастуха в холодную зиму, а Фигля — в любое время года. Не пытайтесь изготовить её самостоятельно.
Пискля — слабак.
Прежнедневно — очень давно.
Разбредовина — чепуха, глупость.
Раскудрыть! — восклицание, которое может означать всё что угодно, от «надо же!» до «моё терпение лопнуло — спасайся кто может!».
Расхиляй — см. Угрязок.
Спог — кожаный мешочек, носится на Фиглевом килте спереди и скрывает всё то, что Фигль, по-видимому, считает нужным спрятать. Обычно содержит всякое-разное, например то, что Фигль не доел, то, что Фигль случайно нашёл и теперь считает своей законной собственностью, и зачастую — потому что ведь даже Фигль способен простудиться — то, что заменяет Фиглю носовой платок (не обязательно дохлое).
Старукса — женщина преклонного возраста.
Судьбонос — важное событие в жизни, которое может оказаться роковым.
Таинствия — секреты, тайны.
Тубзя — туалет.
Угрязок — бесполезный член общества.
Упариловка — нечто вроде сауны. Встречается только в больших курганах горных кланов, где есть источники воды в достаточном для регулярных водных процедур количестве. Фигли Меловых холмов считают, что когда грязи на теле скапливается достаточно, она отваливается сама.
Чувырла — очень нехороший человек/зверь/другое.
Чудила — редкостно нехороший человек/зверь/другое.
Чучундра — нехороший человек/зверь/другое.
И почему это, гадала Тиффани Болен, люди так любят шуметь? Почему шум так важен?
Где-то неподалёку раздавался звук — точно корова телится. Оказалось — оборванец в помятом цилиндре накручивает ручку старой шарманки. Тиффани как можно деликатнее, бочком-бочком отошла в сторону, но шум был ужасно липучим: казалось, дай ему волю, так он за тобой до дома увяжется.
Но то был лишь один из звуков в гигантском шумовом котле: тут шумели все, и каждый пытался перешуметь тех, кто шумел рядом. Люди спорили до хрипоты у импровизированных прилавков, ртом вылавливали из воды яблоки или лягушек[1], подбадривали кулачных бойцов и усыпанную блёстками красотку на высоко натянутой проволоке, орали во всё горло, предлагая сахарную вату, и, если уж начистоту, пили не просыхая.
Воздух над зелёными взгорьями загустел от шума. Казалось, население двух-трёх городков всё до последнего жителя поднялось на холмы. И теперь здесь, где обычно слышался разве что крик канюка, неумолчно вопили все, кому не лень. Это называлось «повеселиться на славу». Не шумели только воры и карманники: они занимались своим делом похвально тихо, а к Тиффани даже не приближались; кто ж полезет в карман к ведьме? Того гляди пальцев недосчитаешься! По крайней мере, именно этого воры и страшились, а разумная ведьма подобные страхи всячески поощряет.
