– Да всюду колет.
– Как жаль, надо же. Знаете что? Я сегодня в Цюрихе, загляну-ка я к вам.
– Да что вы, не стоит, сестра Изабелла!
– Нет, я все равно заеду. До скорого, госпожа Маурер.
Сослуживицы Изабеллы страшно удивились, когда та через час появилась в «Штайнхальде». Они как раз сидели всем отделением на совещании в рабочей комнате, отделенной от столовой и общего зала большими стеклянными окнами. Изабелла быстренько открыла дверь, сообщила, что уже вернулась и собирается навестить пациентку Маурер в частном порядке.
– А что же Стромболи? – как всегда громко закричала Сесиль, которая ее заменяла.
– Потом расскажу, не буду вам мешать, – ответила Изабелла, закрывая дверь, и пошла по коридору к предпоследней палате. Какое странное чувство – оказаться здесь без дела, никогда еще она не входила в палату в уличной одежде. «Вот так бывает, наверное, когда выйдешь на пенсию», – подумала она и заодно порадовалась, что такое с ней еще не произошло.
Пациентка Маурер выглядела неважно. Седые волосы зачесаны назад и завязаны пучком, но в некоторых местах уже просвечивает бесцветная кожа головы. Толстые роговые очки, светлая розовая блузка, из-за которой она кажется еще бледнее, чем на самом деле. Сидит в кресле-каталке и держит книгу на коленях.
Изабелла взяла стул и присела рядом:
– Вот я и пришла, госпожа Маурер, здравствуйте!
– Сестра Изабелла, здравствуйте, то, что вы пришли…
– Я вам шоколадные конфеты принесла, «Линдт».
– Спасибо вам большое. Пожалуй, сразу съем одну.
– Угощайтесь!
Та открыла коробочку, достала конфету и сунула в рот.
– А вы не хотите конфету?
– Нет, спасибо, это для вас, у меня дома еще есть.
– Лучшее средство от боли, – улыбнулась Маурер. – Голова так болит, что я почти не могу читать.
– А что вы читаете?
– «Короля Бернины». Но только прочитаю, как тут же забываю… – И она взглянула на открытую страницу. – Маркус Пальтрам кого-то спас и переправил в Австрию. Но тот почему-то не испытывает никакой благодарности. И есть для этого причина, только не помню какая.
– Откуда у вас эта книга?
– Осталась от матери. Она любила читать. Был и фильм такой, я смотрела. Показывали в кинотеатре «Централь».
– В Цюрихе?
– Нет, в Устере.
– А, так вы из Устера?
– Родом из Устера, да. Вы знаете, кто такой «камогаскер»?
Изабелла покачала головой:
– Нет, никогда не слышала.
– У них еще взгляд такой особенный, гордый, магический… Вот я и думаю, что Маркус Пальтрам – это и есть «камогаскер», как в легенде. – Тут старая женщина вздохнула. – Знаете, сестра Изабелла, в моем возрасте много книг уже не надо. Прочитаешь одну – и можешь опять читать ее с самого начала.
Изабелла рассмеялась:
– Чувство юмора вы не утратили, госпожа Маурер, значит, дело не так плохо.
– У меня-то? Совсем неплохо. На той неделе умерла моя сестра, тут уж не до веселья. Вот так она, гадина, забирает нас одного за другим.
– Кто – она?
– Смерть. Хорошо б она хоть не с косой ко мне явилась.
– Ну что вы, госпожа Маурер…
– На меня одну и серпа хватит, как вы думаете?
– Пока что она вроде к вам не собирается!
– Почему же, в «Штайнхальде» она частенько заглядывает. Каждый раз, как на входе свечка стоит и фотография рядом. Верно, вам она уже не раз попадалась, когда крадется тут по коридорам, нет?
Изабелла засмеялась:
– К счастью, нет, госпожа Маурер.
– Точно, точно, она как Кристкиндль. Только откроешь дверь, увидишь подарки под елкой – а его и след простыл.
Изабелла не знала, что сказать.
– Вот так, в ожидании, того и гляди засохнешь. Принесете мне глоток чая, раз уж вы пришли? Вон там, на тумбочке, стоит стакан.
– Принесу, конечно, госпожа Маурер.
Изабелла встала и пошла к тумбочке.
И увидела фотографию.
Зара и Вероника, сидя в электричке на обратном пути в Цюрих, все так и ломали голову над газетной заметкой о несчастном случае в горах, пытаясь разгадать связь между нею, судом по делам несовершеннолетних и отправкой Мартена в исправительное заведение.
Вероника рассуждала так: если отец семейства Майер погиб в результате несчастного случая, то приемного сына, так или иначе, должны были забрать, но отчего же не в другую семью, а в тюрьму? Он заверял ее, что никогда не делал ничего дурного, она по-прежнему ему верит. И если с ним поступили не по справедливости, то он имел право сбежать, и даже если он совершил кражу со взломом в государственном учреждении, чтобы забрать свои документы, то все равно он прав.
Зара соглашалась, она того же мнения, только вот не может не задаться вопросом, как до такого дошло. В газете упомянуты трое сыновей, в объявлении – только двое, значит, третьим и был Марсель Висброд. Понятно, что ради короткой газетной заметки никаких розысков проводить не станут. Да, и попытку спасения вроде бы они все же совершили, кто-то из троих пытался удержать падающего отца.
– Мартен, – вмешалась Вероника, – sûrement c`etait lui, il voulait toujours aider[36].
– Допустим, это он и был, – рассуждала Зара, – тогда тем более не было причины отправить его в колонию, вот этого я и не могу понять.
