Короче, она принялась искать в углу, где собраны в коробках дела, по разным причинам незавершенные или содержащие какую-нибудь загадку – в шутку именуемые «Нераскрытые Икс-Игрек», в честь знаменитой телепередачи, – и вот именно там под именем Висброд Марсель она наткнулась на папку, где есть кое-какие свидетельства.
Важнейшая из записей гласит: материалы исчезли в конце мая 1957 года.
Интернат Уитикон, где он являлся воспитанником, сообщил тогда, что Висброду удалось сбежать, отчего и появилась такая запись: «Побег из исправительного заведения – 28 мая 1957 года. Документы исчезли – 31 мая 1957 года». А далее с вопросительным знаком: «Возм. хищение / кража Висбродом?»
Сохранилось только заявление о признании безвестно отсутствующим, оно подписано тогдашним представителем опекунского совета по имени А. Бауман, а также само свидетельство этого признания, датированное 4 августа 1962 года.
Зара рассмотрела листок, машинописную копию того свидетельства, что она уже видела в окружном суде: фамилия, имя, дата рождения такая-то, гражданство такое-то, с учетом того факта, в последний раз видели, отсутствие каких-либо сведений, тем самым признается… И вкратце сообщила Веронике все, что узнала сейчас от Штели.
Вероника глубоко вздохнула и покачала головой, сокрушаясь, что его самого уже ни о чем не спросишь, if s so sad we can't ask him anymore.
Зара спросила, являлся ли представитель опекунского совета также и опекуном самого Марселя.
Не обязательно, нет. В данном случае он именно представлял органы опеки и попечительства. Она, Штели, предполагает, что судебный процесс заменил формальное прекращение опеки в связи с совершеннолетием ради того, чтобы закрыть это дело.
– Секретарь суда придерживается того же мнения, – поделилась Зара. – Интересно, жив ли еще тогдашний опекун?
Бауман? Нет, он умер лет тридцать назад, не меньше, ей однажды уже пришлось отвечать на связанный с ним запрос. И Штели продолжала:
– Вопросительный знак, а также пометка «возм.» – «возможно» – перед словами о хищении или краже указывают, что никакого взлома не было, то есть Марсель, забирая свои документы, действовал мастерски.
Вероника кивнула, когда Зара перевела ей эту фразу. Почему же нет, он и был искусным мастером, very skilfull, он выучился на слесаря, he was a learned metalworker. Вот и прекрасно, если он такое совершил, и абсолютно правильно. И она рассказала Штели, социальному работнику, о поездке к матери Марселя, которую они нашли благодаря свидетельству о рождении и которая всю жизнь ждет весточки от сына, лишившись его вскоре после рождения. Может ли та вообразить себе такое? Can you imagine that?
– Да, увы, это не единственный случай, – ответила Штели. В последнее время им часто приходится иметь дело с подобными запросами, и сама она вообще не представляет себе, как такие интриги возможны, едва ли не стыдится того, что работает в том самом учреждении, а потому хотела бы извиниться перед нею, госпожой Бланпен, от имени этого учреждения.
– Спасибо, с вашей стороны это очень любезно, very kind, но только судьбу Мартена это никак не изменит.
И она рассказала Штели, кем стал Мартен, и предъявила фотографию в капитанской форме.
– А можно ли разыскать опекуна, если им был не представитель органов опеки, а кто-то другой? – вмешалась Зара.
Теоретически можно, но это долгая история, поскольку не существует системного перечня официальных опекунов, а если даже опекун найдется, то не очень велики шансы, что он жив, ведь в те времена таковыми обычно назначали людей немолодых, много старше опекаемых ими лиц.
Зара не сумела удержаться от замечания, что для государственных учреждений пятидесятилетний срок давности – это очень удобно, можно пустить под нож любую совершенную ранее несправедливость.
Штели, по ее словам, возразить тут нечего, однако сама она прикладывает все усилия, разыскивая сохранившиеся следы, и вот в данном случае она нашла за отворотом папки две газетные вырезки, которые их несомненно заинтересуют, она сделала ксерокопии.
И Штели вручила им два листка, Зара тут же просмотрела оба.
Первый – объявление о смерти Кристиана Майера, 11.4.1913 – 5.6.1955, в результате несчастного случая, Матильда Майер-Швеглер, Конрад и Альфонс Майер, Эльза Швеглер. Прощание тогда-то, сохраним благодарную память.
Второй – газетная заметка из «Вестника Пра-Швейцарии» от 6 июня 1955 года под заголовком «Несчастный случай в горах».
Итак, в воскресенье, 5 июня, отец с тремя сыновьями хотел подняться на Большой Митен и, преодолев две трети подъема, поскользнулся и упал в пропасть. Один из сыновей пытался его удержать, но напрасно. Бригада спасателей нашла его мертвое тело на выступе скалы.
На полях газетной вырезки, снизу вверх, надпись карандашом: «Засед. по д. н. 14.9 с. г.».
Это означает, как объяснила Штели, что 14 сентября того года, то есть 1955-го, состоялось заседание суда по делам несовершеннолетних, и, разумеется, можно предположить, что оно закончилось отправкой в исправительное учреждение.
– Но почему?
