Малфой отвернулся. Тепло — это не то, что ему нужно. Всей душой он впитывал холод и мрак, порывистые толчки бури прямо в лицо, отбрасывающие тело то назад, то вперёд. Дразня.
Прошло не больше нескольких минут — сзади послышалось хлопанье знакомых крыльев.
Драко замер, чувствуя, как опускаются внутренности.
Вот. То, чего ты ждал. Теперь обернись. Просто обернись.
Медленно.
Он едва заставил себя пошевелиться.
Оглянулся через плечо. Ральд сидел на своём месте, не мигая глядя на хозяина. К лапе был прикреплен конверт.
Сердце пропустило удар.
Страх — это то, что испытывал Малфой целый день?
Хера с два. Это была лишь тень. Смехотворная пародия.
Страх — это когда не можешь ступить и шага, сорванный этой ледяной челюстью в кипящую туманом пучину. Ты можешь лишь смотреть. И падать, разбиваясь на куски снова и снова. Не долетая до земли.
Очередной поверхностный выдох. Очередное, моментально слизанное ветром облачко пара. Драко видит, словно со стороны: пару шагов, протянутая рука.
Конверт удаётся отцепить только с третьего раза.
Ральд почти удивлён. В круглых жёлтых глазах невозможно ничего разглядеть, кроме широкого, почти съедающего радужку, зрачка. И отражения собственного, такого бледного лица.
То ли пальцы замёрзли, то ли пергамент слишком жёсткий. Еле шевеля руками, Малфой раскрывает письмо, кусая щёку изнутри, стараясь не дрожать от ужаса.
Этот шёпот почти невесом в ревущем и диком сознании.
Ладонь тянется за палочкой, что привычно занимает место в заднем кармане.
— Люмос.
Кто это сказал? Голос неузнаваем. К чёрту.
А стоит взгляду различить знакомый почерк в луче света — в голове вдруг становится тихо. Так мертвецки тихо. И Малфой бы поверил, что мёртв, если бы не судорожно сокращающееся сердце.
“
И без того тёмный мир тухнет.
Он стоит, закрыв глаза. Зажмурившись. Задыхаясь. Чувствуя, как начинает трястись глотка. Как что-то гигантское рвётся наружу. Почти искрит, продираясь вверх по горлу.
Мать называла его так.
Только мать.
Никому больше не было позволено… никто не имел права. Даже эта женщина, что по иронии судьбы звалась вдовой Малфой.
Никто. Не мог.
Драко заставил себя поднять веки. Руки тряслись — луч Люмоса прыгал по бумаге. Брошенный конверт отнесло в одно из окон непрекращающимся ветром.
Взгляд заскользил по строкам.
Пропуская буквы. Впитывая. Останавливаясь. Сначала неуверенно, потом смелее. Быстрее. Закусывая губу.
Дико читать это. Так дико.
“...это случилось, милый. Я вспомнила часть нашей прошлой жизни. В этом мне помог тот самый Логан, о котором я писала…”
Дальше.
Пропуская ненужные слова. Скажи, что это неправда.
Скажи мне.
“...к сожалению. Мне больно говорить это. Но я должна была. Ради нашей безопасности. Ради твоей безопасности, сынок. Я виновата, я так виновата, но я не могла иначе. В этот раз всё будет по-другому, обещаю. Ты не будешь иметь к этому никакого отношения…”
К чему — этому?! Что ты можешь обещать мне?!
Нет.
Нет, мама, ты ведь несерьезно.
Сердце бьётся всё сильнее, как заведённое —
“...Логан пришёл в наш дом затем, чтобы продолжить дело твоего отца. Большего об их действиях я не скажу тебе. Так будет лучше…”
Драко не чувствует боли — лишь жар в губе, отголосок металла на языке и тёплая змейка крови по подбородку.
Лучше… какого хера?
Ты же отказала ему.
Я знаю, ты отказала. Ты не могла позволить…
“...Мной был дан Непреложный Обет. У меня не было выхода и нет его сейчас. Я должна помочь Логану в его деле. Не пиши мне до следующей среды. Он будет здесь и может увидеть. Я не должна была говорить тебе ни о чём… Поэтому постарайся уничтожить это письмо, как только прочтёшь его.
Всё будет хорошо, милый.
И прости меня. Мама.”
Взгляд застыл на последнем слове. Дыхание остановилось ещё на середине, и теперь лёгкие разрывало от недостатка кислорода.
Но, Господи, пусть лучше Малфой расползётся на части, задохнётся, исчезнет прямо сейчас, чем позволит прочитанному проникнуть в сознание.
Но…
Слова впитывались в мозг. Неотвратимо. Медленно. И больно, отчего смотреть вдруг стало почти невозможно. Исписанный лист расплывался перед глазами.
Горло саднит так, будто он долго орал, задрав голову. Выкрикивался в темноту неба. О, как он хотел сейчас заорать. Но не мог.
Всё, на что хватило сил, это:
— Инсендио, — губы не слушаются, но пергамент всё равно начинает медленно сжиматься. Прямо в центре появляется чёрная тлеющая дыра, равномерно поедающая бумагу.
Драко сжимает письмо в руках, пока огонь не начинает жечь пальцы.
Выпускает. Лист исчезает прежде, чем достигает соломы, а очередной порыв ветра сметает пепел в ночную глотку.
Стоит. Оглушённый.
Пытается дышать приоткрытым ртом.
Так хотелось выжечь эти слова из своей головы. Так, как бумагу только что. Каждое слово.
Но нет.
Они перед глазами.
Смотреть было всё тяжелее — сидящий перед Драко Ральд начал терять очертания. Что-то душило изнутри, заставляя шире открыть рот. Зажмуриться. Сползти на пол, ткнувшись коленями в жёсткую солому.
