Мальков уже почти дотронулся до дверной ручки, когда тяжелая рука легла на его плечо. Следующим движением аорбалетовца развернуло. Перед ним стоял полковник.
– Хорошо, я был не прав, извини! – Произнес он, глядя в глаза Малькова. – Но то, что ты сделал, что отдал флэшку моазовцам, величайшая глупость!
– Матвей, сейчас же подойди сюда и забери все это! – вице-губернатор гневным кивком показал на деньги, что оставил Мальков на его кровати. – И не смей больше так делать! Если Виктор и перегнул палку, то это не должно переноситься на других! Считаешь его виноватым, можешь… да хоть по роже ему врезать, иногда и мне самому это хочется сделать! Но не смей, повторяю, не смей больше так относиться ко мне!
– Извините, Валентин Владимирович, был не прав, – арбалетовец быстро рассовал свое имущество по карманам. – Если вы не возражаете, я пойду, что-то голова разболелась!
– Да, конечно иди. – Согласился Рыбин. – И извини за эту сцену, так не должно было случиться.
– До свидания, Валентин Владимирович.
Матвей направился к двери, но вновь был остановлен полковником.
– Подожди. – Порывайко достал из папки распечатанный бланк, протянул Малькову. – Это подписка о неразглашении. Подписывай.
– Зачем? – Опешил арбалелетовец.
– Подписывай, Матвей, – подал голос Валентин Владимирович. – Так надо, поверь. Тебе по должности положено такую подписку давать. Тебе еще допуск оформлять придется, но это потом, когда я на ноги встану.
Мальков быстро пробежал глазами по документу. Затем взял из протянутой руки полковника дорогую авторучку, подписал.
– Все? Могу быть свободен?
– Матвей, не бузи, ты не представляешь, какая волна шума идет от этого дела. МОАЗ бомбардирует Кремль звонками! Протесты шлют, ноты всякие… А тут еще придурки по стране косяками бродят, здесь вообще от них не продохнуть!
– Валентин! – Подал голос Порывайко. – Для этой информации у парня еще нет допуска.
– Хорошо, я вас понял. – Кивнул Матвей. – Я могу идти?
Рыбин посмотрел на полковника. Тот, вздохнув, кивнул.
– Ступай, Матвей, я на тебя рассчитываю, не подведи меня.
Миновав пост у дверей в палату вице-губернатора, Матвей прошел несколько шагов и остановился. В голову пришла мысль проведать остальных спасенных с плато. Повернувшись к охраннику, что недавно проверял его документы, спросил:
– Не подскажете, в каких палатах искать телохранителей Валентина Владимировича и раненных омоновцев.
Полицейские переглянулись, на лицах обоих читалось недоумение.
– С Валентином Владимировичем привезли только двоих, они в девяносто восьмой палате, это дальше по коридору. – Растерянно сообщил второй полицейский. – А больше никого не было.
Мальков, решив, что охраняющие вице-губернатора сотрудники не в курсе, кивнул.
– Благодарю.
Девяносто восьмая палата, несмотря на то, что там были две кровати, а не одна как у Рыбина, оказалась размерами поменьше, чем «губернаторский люкс», как ее окрестил Матвей. Кровати стояли у стен, головой к двум большим окнам, балкона в этом помещении не имелось. Те же стойки с приборами, те же провода, подключенные к всевозможным датчикам. Присутствовал и телевизор, но меньший по размерам и висел он не на стене, а над входной дверью. Кстати, холодильник тоже присутствовал, и он тоже был поменьше, чем в палате Рыбина.
– Матвей? – Обрадовано узнал Алексей.
Телохранитель, не смотря на кондиционированную прохладу, находился в одних плавках, грудь и правая рука в марлевом коконе. В бинтах были и ноги, правая от колена и почти до паха, на левой замотан голеностоп.
Второй пациент лежал с забинтованной головой и лицом, к оголенным рукам, лежащим поверх простыни скрывающей оставшуюся часть тела, тянулись провода и прозрачные трубки капельниц. То, что этот пациент – Николай, можно было догадаться только по заботливому взгляду, брошенному на него Алексеем, перед тем как сделать попытку привстать, приветствуя посетителя.
– Не поднимайся, не нужно! – Арбалетовец дотронулся до свободного от бинтов левого плеча телохранителя. – Я на минуту, узнать как вы? Может нужно что?
– Спасибо, что зашел, откровенно говоря, не ждал. – Признался Алексей. – Правда, приятно. И не парься, Матвей, все, что нужно у нас есть. Шеф распорядился, да ребята из службы подогнали. Все окей, спасибо.
– Тяжко? – Мальков кивнул на забинтованную грудь.
– У меня ерунда, скоро все заживет, в основном слабость от потери крови. А вот Кольке досталось. Ему еще анализы делают, эта тварь успела кусок мяса на бедре хватануть, а сказать, как получена травма, нельзя, пришлось буровить, что медведь напал. Теперь боятся, что там инфекция, от бешенства уколы делают. Здесь это называют – ставят. И не знаешь, возможно, так и надо, а может все это хрень и нам уже ничем не поможешь… Инфекция есть инфекция. Короче, я присматриваю за ним, а врачи за нами обоими. Хорошо еще шеф вступился, иначе не хотели здесь укладывать, собирались в специзоляторе разместить.
– Специзоляторе? Это зачем? Они, что думают, это заразно? Да они о зомби, что ли думают? – Возмутился арбалетовец. – Вот идиоты, придурки конченные! Американского кино насмотрелись?
