– Игорь, ты не понимаешь? Они наверняка слушали мой телефон, услышали, что я обещал Шону флэшку с информацией, узнали, что оригинал останется у меня! Дальше объяснять? Она пришла и по приказу трахнулась со мной! За флэшку, чтобы украсть ее! А потом разыграли спектакль с портье, якобы ее ему ударник отдал. Да что портье, ему приказали, вот он кино и крутит. А я… я… Игорь, а если ей завтра прикажут переспать с тобой?
Гайворонский испуганно отпрянул и отрицательно замахал обеими руками перед собой.
– Или с Рыбиным, Шоном, да с кем угодно! Она возьмет под козырек и пойдет трахаться? Нет, ребята, этот цирк без меня! Никаких обид, человек государственное дело делает, страну пи… всем телом защищает, но это уже без меня! Все, вопрос закрыт и больше, если ты мой друг, ты его не поднимаешь! Договорились? Тема закрыта! У тебя по плато вопросы остались?
– Остались. – Кивнул Игорь. – В первую очередь, как тебе все это удается держать в себе? Как, черт побери, ты держишься? Гибель строителей, моазовцев, полицейских! Вокруг тебя столько смертей, монстры, безумные рожи бомжей, да от одного этого с ума сойдешь, а тут еще эта история с… на личном фронте.
Мальков тяжело вздохнул.
– Сам не знаю, не думал об этом. Я же в колесе событий, мне даже думать некогда. Наверное сказалась усталость. Я же с той ночи, когда обнаружил гибель ребят, практически толком не спал, одну ночь бегал, вторую, третью. Третью, правда, больше ехал, но там с такими проблемами, что всю ночь добирались до города. Потом еще долго искали больницу. Пару часов на лавочке перехватил, вот и весь сон. Некогда было рефлексировать, да и сил не было. На эмоции, оказывается, силы тоже необходимы, а у меня их уже не было. Только опустошенность и желание выжить! Вот его было в избытке, честно говоря, я уже реально устал бояться! Я даже про голод и сон забыл, только выживал. Это жутко, вокруг тебя все горит, дым, то тут, то там падают люди, стоны, крики, бегают монстры с зубастыми пастями, а у тебя голова звенит от недосыпа и голода! Ты уже почти ничего не соображаешь, только на инстинктах действуешь! Сейчас, когда я с тобой разговариваю, в тепле, в безопасности, я смотрю сам на себя и дивлюсь, отчего я не в истерике, почему не рву рубашку на груди, отчего не собираю пресс-конференции и не вещаю о наступлении конца света. Вроде бы нужно поднимать народ, сообщать ему о страшной угрозе, а у меня такая усталость, что даже говорить на эту тему не хочется. Есть власти, есть спецслужбы, они оповещены, они даже подписку с меня взяли о неразглашении… Понимаешь, такое впечатление, что у каждого человека есть какой-то предел эмоций, или мешок, ты его наполнил, после чего, чтобы не произошло, тебя уже не сможет сильнее впечатлить. Более того, ты уже на все происходящее смотришь совсем иначе, такое впечатление, что перешел на новый уровень восприятия, шкура что ли толще стала? Не знаю, Гайва, не знаю. Возможно, я действительно за эти дни повзрослел на несколько лет, пережив то, что иные за всю жизнь не переживают, приобрел иную шкалу ценностей. А потом появилась Инна…
– Малек!
Вскинулся Гайворонский, не желая бередить душу друга, но Матвей взмахом руки остановил его.
