– Мне уже доложили ваши… что с ваших слов с вами произошло. В Москве тоже об этом деле знают. – Продолжил подполковник. – Мне приказали отнестись к вашим… к вашему рассказу со всей серьезностью. К сожалению, дело приняло международный характер. Происшествием на плато Янгеля, если оно было, интересуются в Америке и Европе. МОАЗ обещает вскоре прислать свою группу дознавателей, но это если мы им разрешим. Что там действительно все та плохо?
– Даже хуже, чем вы себе можете представить! – Матвей, не дождавшись приглашения присесть, сам отодвинул стул и сел напротив Лабунца. – Там… там нужно срочно все оцепить, там смертельно опасно!
– Мальков, вы же взрослый человек, возьмите себя в руки! Не нужно драматизировать! – Вмешался в разговор майор Лабунец. – Вы же вот живы и здоровы. Будет справедливо признать, возбуждены немного, да воображение разыгралось. Может на самом деле, все совсем не так, как вам представляется.
У заместителя Волкова чувствовался неплохой мужской баритон, и он знал об этом. Было заметно, что майор нарочито понижает голос, наверняка он хорошо поет, но считает себя недооцененным и таким способом напоминает окружающим о своем таланте.
– Ничего у меня не разыгралось! – Возмутился Мальков. – Там… я даже не знаю, что там такое! Такое…
Не зная, как передать весь пережитый ужас, Матвей, посмотрев, в холодные голубые глаза Лабунца, запнулся.
– Не знаю, мне вот не верится, что здоровые крепкие мужики, а я лично знаю каждого нашего сотрудника, вот так взяли, и как вы тут нам рассказываете, вдруг мгновенно превратились в мумии! – Жестко произнес майор, вбивая каждое слово как гвоздь. – А вот криминал, там вполне мог быть. Со слов участкового обстановка у вас там на плато, нездоровая. Пьянство, драки… признайтесь, было же такое, а Матвей Сергеевич?
– Не знаю, может, и было что-то, вашему участковому виднее. Я там всего один вечер провел, но ничего подобного не увидел. – Арбалетвец посмотрел прямо в глаза Лабунца, но не переиграв его в гляделки, перевел взгляд на Волкова. – Правда, в этот вечер с нами моазовцы были, иностранцы. Может из-за них, но все было в рамках. Выпили всего две бутылки и те, американцы выставили.
– А потом вы уехали? – Произнес подполковник, давая знать, что хочет услышать продолжение.
– Это уже утром. Мы с Шоном Кейси поехали в Сочи искать вышедшую из строя антенну для радара. Точнее, для его позиционера. – Мальков старательно подбирал слова так, чтобы минимизировать возникающие к нему вопросы. – В магазине пообещали антенну только на следующий день, пришлось ночевать в Адлере. Как назло, утром выяснилось, что машина Шона сломалась, видимо наши дороги ей не понравились, она затребовала техобслуживание. Кейси остался в городе, мне же, купив антенну, пришлось добираться самостоятельно. На такси, затем пешком. Пришел на плато поздно вечером, никого в лагере не застал. Начал искать, но нашел только мумии… или скелеты… скелетированные мумии, как их вчера назвал ваш эксперт. Решил, что пропажа коллег дело рук, напавших прошлым днем безумцев. Я забыл рассказать, в тот день, когда мы с моазовцами приехали, на лагерь напали какие-то сумасшедшие бродяги. Есть просили, детей искали, да чушь всякую несли. Я таких в Москве видел, но там они не ходят стаями и не такие агрессивные. А эти были такие, – Мальков помахал рукой в воздухе, – организованные и решительные. Они готовы были броситься на нас, но американцы их разогнали. Вчера я именно этих психов, или как назвал их Костик, водитель, потеряшек, заподозрил в похищении коллег и бросился к вам. Оказывается, ошибался.
Матвей вкратце, тщательно фильтруя информацию, рассказал о событиях прошлого дня. Говорить было сложно, но упоминать о действиях Гуревича в «фестивале» или рассказать об имеющихся записях с георадара и о том, что там обнаружилось, значило отправить на плато следующих идиотов. Стоит только кому-нибудь узнать, что георадар обнаружил под плато пещеру с непонятным сооружением внутри, сразу все бросятся включать «фестиваль». А этого он не хотел делать ни под каким соусом. Арбалетовец не мог объяснить почему, но он был уверен о существовании связи между попытками «заглянуть» радаром в гигантский «дольмен», как он решил для себя его называть, и появлением бестелесных убийц.
С другой стороны, Матвей понимал, отговорить тех, кто узнает о дольмене не включать радар он не сможет, никто не станет слушать в его предположения, все бросятся смотреть, что же там правда, а что вымысел. Единственно, как можно было уберечь людей от гибели, а его самого от еще одного визита на проклятое плоскогорье – не дать разойтись информации о подземелье и способе его обнаружения.
Потому в его изложении выходило, что во время обследования мумий на плато какой-то момент люди вокруг него стали падать, а его самого спасла только реакция и быстрые ноги. Другого объяснения затуманенный мозг арбалетовца придумать не смог. Пусть его принимают за труса, пусть он и есть трус, но возвращаться на плато он не хочет ни при каких обстоятельствах.
Офицеры переглянулись.
