– Да, помню, продолжайте.
– Вон там, почти в самом центре плато КАМАЗ видите? Это автомобиль МОАЗ. Впрочем, здесь все принадлежит МОАЗ, но эту машину пригнали непосредственно американцы, все остальное было здесь раньше. На КАМАЗе установлен геолокатор нового типа, он повышенной мощности и оснащен искусственным интеллектом. Это и есть тот самый «фестиваль», о котором я вам рассказывал. Думаю, что рядом с ним вы найдете еще несколько тел. Но это уже вчерашние. Ваш мэр, как я подозреваю, остался там, внутри аппаратной. А вон там, на краю плато, его вертолет. В нем еще пилот сидел…
– Понятно. А ваш локатор, как я понял, вон тот грибок? – Лабунец показал рукой в сторону стоявшей дальше всех «газели» с наростом «вируса» на крыше. Отсюда он действительно казался шляпкой гриба на толстой ножке.
– Вы правы, это мой… наш «вирус». Его купила МОАЗ для охраны объекта.
– Не охранил. – Констатировал стоявший рядом командир омоновцев, прапорщик Симаков. – Ну, что Петрович, может пойдем, посмотрим, что там с ребятами?
– Да, пойдемте.
Мальков, полагавший, что все погибшие вчера сотрудники райотдела собрались у машин, оказался прав. Они там и лежали, кто в форме, кто в гражданском. Даже иссушенный труп овчарки присутствовал.
– Мать моя женщина! – Не выдержал один из омоновцев. – Если бы не собака, ни за что бы не поверил, что это наши! Я же их почти всех вчера живыми видел! Кто же мог их так…
– Ох и ни хрена себе! Такого не бывает! – Громко возразил другой омоновец. – Рыба и та дольше сохнет! Ты когда-нибудь вялил рыбу? Нет? А я вялил…
– Андрей, смотри, вот ключи от машины. От «форда». – Водитель омоновского ПАЗика подобрал лежащую на примятой траве связку и показал командиру взвода на мумию в костюме. – Догадываешься, кто это?
– Это Куницын, вон его удостоверение выпало. – Сокрушенно кивнул прапорщик.
– Да, это Куницын. И это, думайте, что говорите! Это не рыба, это… возможно это наши ребята. – Лабунец тяжелым взглядом обвел плато, кулаки майора побелели.
– Павел Петрович, – закричал молоденький омоновец, смотрите, вот очки, такие майор Отальянц носил!
– Где? – Живо отозвался Лабунец, быстро подходя к склонившемуся над трупом бойцу. – Да, это его…
Лабунец растерянно поднял очки, сложил, положил в карман.
– Знаешь, Симаков, это я его сюда послал, – тихо сказал он смотрящему на него прапорщику. – Думал, пошлю деда в горы, пусть свежим воздухом подышит. А оказалось…
– Да кто мог знать, Павел Петрович? – Взводный сокрушенно развел руками. – Судьба.
Лабунец, не слушая командира взвода, присел над мумией в одежде оперативника.
– Представляешь, Наон же моим наставником был. Меня ему в напарники дали. Другой бы возмутился, кому с молодым сопляком возиться хочется, а Отальянц мне как второй отец стал. Всему учил. Он же особенный был, не такой мент как мы все.
– Наон Семенович? Ваш учитель? Нет не знал! – Признался Симаков. – Вот как в жизни бывает, вы теперь замначальника райотдела, а он как был опер, так и остался опером.
– Образования ему не хватала для роста. – Тяжело вздохнул майор. – Предлагали ему много раз поехать на учебу, но Наон отказывался, говорил не хочет в начальники. Говорил, на земле, с людьми ему легче, дышится лучше и зад на совещаниях не нужно просиживать.
Симаков хмыкнул, но ничего не сказал.
– Помню в мой первый выход мы валютчика одного брали, парень молодой, я уже не помню, зачем тому валюта нужна была. Нам наводку на него дали, комитетчики на контроле держали. Брали его на площади, возле порта, там тогда гостиница «Москва» стояла. – Лабунец продолжил вспоминать. – Вот прямо перед ней я его руки прихватил, а Наон Семенович из кармана завернутую в газету пачку достает и спрашивает: «Нашел?» Тот бычиться, видимо денег жаль, рычит «купил»! А к нам от угла уже комитетчики идут, довольные такие. Наон Семенович ему еще раз тихо так, шипит, «Нашел, спрашиваю, дурак!», а тот на него как на идиота смотрит, жаба же за деньги душит, и вновь свое – «купил»! На этом его комитетчики и приняли, поехал он по восемьдесят восьмой… Девять лет дураку дали. А послушал бы, что ему Наон подсказывал, держался бы версии, что нашел и нес милицию сдавать, отделался бы легким испугом. Наон Семенович удивительно умел влезть в шкуру любого, никогда не давил людей, разговаривал с ними, договаривался, подсказывал, как себя вести, чтобы минимальный срок получить. Ему не палки рубить хотелось, а человеку помочь. И той стороне и этой. Всегда старался не столько посадить, сколько заставить воровайку компенсировать терпиле ущерб. Считал, от того, что первоходку посадить, у обворованного на столе хлеб не появится. А заставить пойти работать и вернуть украденное, значит спасти одного и вернуть украденное другому.
– Да, это похоже на Наона Семеновича хороший он человек был. Это все знают. Знали, жаль, но теперь приходится так говорить. – Прапорщик вздохнул. – Но как? Как такое могло случиться?
Симаков вопросительно посмотрел на Матвея.
