Конечно, корень существует ради плода, а не плод ради корня; они даже не равноценны, как, например, в математике различные части одной фигуры; равенство — вещь выдуманная, а не положенная природой, и нужда в нем возникает, лишь когда жизненные соки больше не прибывают, когда умершая плоть приносится в жертву взрезающему ее рассмотрению, дает себя разложить на числа и понятия сообразно поставленной цели; но для живого строения важно соотношение плода и корня, …самое истинное и наилучшее равенство… людям его уделяется всегда немного, большему оно уделено больше, меньшему — меньше, каждому даря то, что соразмерно его природе… а истинная политическая справедливость состоит как раз в том, о чем мы сейчас сказали, что среди неравных вещей равенство устанавливается лишь в соответствии с соотношением их природы.[271]
Всякое строение жизни и всякое ее царство как бы покоятся на равенстве более высокого ранга, которое, в отличие от упомянутого равенства математических фигур и от того, как оно понимается в современном государстве, не полагается с той или иной целью и не измеряется извне, а представляет собой произрастающее на питательной почве единообразие внутреннего строения и протекающих в нем процессов, подобно тому как капля живительного сока остается одной и той же как в листе растения, так и в его корне, а капля крови — одной и той же как в сердце, так и в мозге, подобно тому как одинаковая твердость характера отличала спартанца от любого другого народа, тамплиера — от всех прочих рыцарей и в их собственном кругу делала их равными друг другу братьями. И это внутреннее равенство, это единообразие роста и закон внутреннего содержания называется у Платона «простотой».
Такую простоту не следует понимать в негативном смысле, как это привычно сегодня, ведь то, что пронизывает собой все государство, от философа до простого землепашца, наделяя каждого своим именем, не может служить лишь защите от софистической
