Катя всё перебирала: почему они попали в этот город? Зачем им показали… как там его… Армагеддон? Ведь их это никак не касается. Или? Она не удержалась и спросила Хирурга. Но ответил Игорь.
– А это наглядное пособие для тех, кто ни о чём не думает, – сообщил он. – Развязывает войны, гадит вокруг себя, эксперименты запрещённые проводит. Говорят, что лекарство от рака давно придумали, только где оно? Медицинские корпорации не пропускают, им невыгодно.
Он махнул рукой и сплюнул. Некоторое время они шли молча, затем Игорь добавил:
– У меня дед от рака лёгких умер. Помню, как он мучился, а лекарств, чтобы от боли избавить, не выписывали. Потому что не положено!
Игорь раскраснелся, Катя никогда ещё не видела его таким возбуждённым.
– Дед иссох весь, потому как есть не мог от боли. А эти… Мама бегала в поликлинику, а там новогодние праздники. И всё отпинывали. Дежурный врач к участковому, участковая к заведующей, заведующая к онкологу. А дед сильный был. Он сказал, что пусть они таблетки себе поглубже запихнут, а он обойдётся. Так и умер.
Он хотел что-то ещё добавить, но слова застряли, лишь кадык заходил вверх-вниз. Но потом Игорь собрался и добавил:
– После похорон мама от него подарок передала – планшет. Он знал, что я такой хотел, да больно дорого. Понимаешь, он умирал, а думал о других! Вот какой у меня дед был. А я планшет дома оставил, побоялся с собой взять. Не хотел, чтобы его украли или отняли, пока я в бегах.
Катя робко произнесла:
– Хороший дед. Я тебя понимаю.
Ей хотелось найти правильные, нужные слова, чтобы поддержать, успокоить, но не получалось. Сердцем многое понимаешь, а сказать не можешь. Хирург добавил:
– Штучный дед у тебя был, таких сейчас не выпускают. Гордись им. Но и ты знай: твой дед тоже гордился бы тобой.
Но Игорь не мог успокоиться:
– Дмитрий Иванович, вот вы врач, объясните, почему так?! Ведь нельзя же так с людьми, они живые.
Хирург выругался, длинно и смачно. Раньше они таких слов от него не слышали.
– Это система. Мы не для людей, мы на систему работаем. А система лучше знает, кому и сколько лекарств положено. И врачи ненавидят эту систему, а бороться никак – разжуёт и выплюнет с волчьим билетом. Загнали нас в угол всех: и врачей, и пациентов.
– А разве система важнее человека? – непримиримо спросил Игорь.
– Для кого как, – честно признался Хирург. – Для большинства важнее. Ведь все о себе в первую очередь думают. Как бы без работы не остаться.
Больше не говорили на эту тему. Просто брели по дороге, и каждый размышлял о своём, больном. А потом неожиданно оказались в пролеске. Вроде только что поля были и яркое солнце, и вдруг уже тень и деревья шумят. И всё это незаметно происходит, спохватываешься, когда о привале задумываешься. Будто дорога глаза отводит. Хирург развёл костёр и вскипятил воду. Последняя заварка, больше не осталось. Да и еды на пару раз хватит, а дальше надо соображать.
– Надо вечером у водоёма остановиться, – сказал он. – Рыбы наловим.
– А если не будет водоёма? – спросила Катя с опаской.
Хирург серьёзно ответил:
– С голода не умрём. Грибы уже пошли, земляника. Можно папоротник есть, его корни. На вкус трава травой, но перебиться некоторое время можно.
– А с водой как быть? – не унималась Катя.
Она боялась, что её примут за паникёршу, но Хирург и не думал высмеивать Катю.
– Ну пока у нас запас в бурдюках имеется, а так в лиственном лесу всегда есть что-то: озеро, река или ручей.
– А если нет?
– Из земли добуду, обещаю. Даже из травы.
Кате немного полегчало. Всё-таки трудно вот так идти неизвестно куда, не будучи уверенным в завтрашнем дне, завися от остальных. Вдруг она отстанет или заблудится, на кого тогда надеяться?
– А как из травы? – заинтересовалась она.
– Легко! – Хирург достал из рюкзака обычный пакет. – Лето, жара. Надеваешь пакет на траву и завязываешь. Через некоторое время наберётся немного влаги.
