Женщина кивнула. Сосредоточенно прикрыла веки. И зашептала, запела, зазвенела голосом, отпущенным на волю. Как тут не поверить, что вампиры знают о гармонии не меньше, а то и больше, чем люди? Он учился звучанию - истинному голосу, убеждающему и не способному лгать, - три десятка кип. Но так сказать не может, хотя признан одним из лучших гласеней столицы.
Для настоящей проповеди ему приходится долго настраиваться, питаться особым образом два-три дня, беречь горло и отстраивать сознание. А тварь лишь прикрыла глаза и уже в полном голосе… Даже жалко, что с такими нельзя ужиться. Что коварство их и чернота души - безмерны.
Евнухи, освобожденные от охранного дела, охотно убрались в карету слуг. Им привычнее находиться там. А здесь - шевельнуться страшно! Да и охрана требует полной сосредоточенности. Вампирша довольно потянулась и подмигнула гласеню.
- А ну как обманула я вас?
- Звучание тебя предаст и парализует, - быстро отозвался гласень.
- Может, да. Но вдруг нет? Что знаете о звуках вы, люди? Мы пытались дать вам свое умение видеть и слышать прекрасное, чтобы смягчить ваши души. Но вы из гармонии создали глупую и никчемную религию. Духовную практику подменили ритуалами, лишенными сути и смысла. И превратили дар в оружие. Как обычно, впрочем…
Женщина тоскливо вздохнула и отвернулась к окну. Гласень чуть расслабился: бежать не собирается. По крайней мере, пока. Зря он копил в себе силу и готовил голос для приказа, спускающего взвод звучания ее клятвы.
Зрец повозился в своем кресле. Неуверенно обшарил подлокотники.
- Арина, я, пожалуй, пересяду к тебе, - как-то очень мирно и по-домашнему сообщил он. - Ну что я тут торчу, с прямой спиной и больной шеей?
- Опять кровушки вампирьей захотелось? - ласково уточнила женщина.
- Пока нет, - виновато отозвался зрец. - Но, по чести признаться, муторно мне. Сердце болит. Вся левая рука отнимается.
Вампирша покладисто кивнула. Встала, прошла к креслу и помогла зрецу подняться, довела до дивана. В карете, пусть и просторной, приходилось двигаться, пригибаясь, постоянно хватаясь за ручки и ремни. Кидало сильно, сытые свежие кони шли резвой рысью.
На диване зрец блаженно занялся собой. Подпихнул под спину две подушки, еще три сунул к стенке, устраивая руку. Снабдил опорой шею. Женщина помогала, кутая ноги в мех.
