- Замечательно, - вздохнул Вазэо, прикрывая нижние веки и улыбаясь. - Мы прямо не знали, как уговорить вас остаться. Хочется верить, что наша Дзоэ'та уцелеет. И снова настанет лето.
- Только эфритам ведомо, будет ли так, - вздохнул принц. - Пока мы исполняем их просьбу и строим там, наверху, большой крытый сад. Через две недели закончим. Тогда и поймем, есть ли надежда. И как дорого она оплачивается.
Вазэо смущенно кивнул. Он давно понял: будить солнце невыносимо трудно. И совершить это, скорее всего, не по силам всему народу и'наэ. Только семья Алези в состоянии понять природу болезни светила. И, может статься, его поправить. А цену способен назвать Изоэ. Правда, он упорно и грустно молчит. И даже не радуется более крыльям… Второй день усердно рассказывает Алези истории своего рода, для чего увел ее к самой середине пещеры, в наспех созданный гномами парк из растений, разбуженных силой Лэйли. Многие догадываются: занять эфрити делом велел Рахта, ее папа. Потому что и он, и королева, и прочие талантливые ученые и сильные маги давно не покидают Ами и решают очень важную задачу. А вот Лэйли здесь. Учит детей и'наэ основам магии. Улыбается, шутит и делает вид, что все просто замечательно. Иначе Алези заподозрит неладное…
Совет магов действительно решал весьма важную задачу. Точнее, выслушивал соображения Рахты. Единственного настоящего, рожденного солнечным огнем, эфрита. В рубке было несколько душно. Экраны от посторонних влияний ставили совместно и пока не хотели их нарушать, чтобы не тревожить Лэйли и Алесию.
Синие глаза Рахты были спокойны и печальны. Он все для себя решил. Обладающий телом и сознанием эфрит не способен даже попытаться вылечить солнце, не то что преуспеть в этом сложном деле. Он слаб и привязан к планете, обременен заботами - дышит, смотрит, общается. Помнит прошлое, ценит друзей, любит свою семью… Мыслит человеческими категориями, ограничен набором убогих органов чувств.
Чтобы обрести могущество, надо отказаться от слабости. Хотя именно она и есть твое счастье, единственное и незаменимое.
