Лицо Мёрртайда приобрело мертвенно-бледный цвет. Он пустил свою лошадь рысью вверх по тропе, прочь от нас.
Розторн подошла к нам.
— Луво, напомни мне, чтобы я никогда тебя не злила. Тем не менее, ты это очень здорово проделал. — Она забралась в седло своей лошади, и посмотрела на Джаята: — Я надеюсь, что Мёрртайд поехал в правильном направлении.
Джаят утёр с лица пот, и кивнул. Его тёмные щёки были покрыты румянцем. Он отпил воды.
— Я не думаю, что я был этого достоин, Мастер Луво.
— Я на тысячи лет старше тебя, Джаятин. Я знаю, чего ты заслуживаешь.
Мы догнали Мёрртайда. Долгое время все молчали. Я думаю, что никому из нас не приходило в голову ничего, что не прозвучало бы как фальшивые самоцветы после грома Луво.
Тропа следовала линиям земли, помеченным для магов острова. Она часто проходила близко от мест, где были испорченные растения и вода. Не все водные места — пруды или ручьи — стали кислотными, но там было полно мёртвых пятен земли. Розторн становилась всё тише и тише. Брови сходились всё чаще на её озадаченном лице, пока наконец не застыли в таком положении. Мёрртайд суетился над каждым мёртвым водоёмом, будто тот был его ребёнком.
Мы ползли вверх по склону горы, останавливаясь у мёртвых пятен. Я искала на земле шипучие камни, просто чтобы чем-то заняться. Их было трудно найти. В тех, что я касалась, сила таяла, поскольку они не могли восстановить её из своего источника. Мне было скучно до смерти.
— Весь мир спешит мимо, пока мы тут плетёмся, — пробормотала я, когда мы остановились в тысячный раз.
Джаят пожал плечами:
— Едва ли мы можем ехать быстрее. Вон там — место, где сила земли затопила Тахар. — Он указал на фермерский дом, стоявший поодаль от дороги. — Мать фермера сейчас за ним присматривает. — Они с Розторн поехали к дому, чтобы поговорить с семьёй.
Мёрртайд зыркнул на меня:
— Магическое расследование требует времени. Прилежная ученица вела бы записи.
Я улыбнулась ему:
— Я — не ученица Розторн.
— Думаешь, тебе не обязательно следовать правилам храма просто потому, что у тебя в друзьях ходят они с Браяром Моссом, и ещё этот булыжник? — тихо спросил он меня. Его взгляд не сходил с Розторн. — Через два года тебе исполнится шестнадцать. И не будет иметь значения, кто твои друзья. Тебя вышвырнут, Эвумэймэй. На улицу, где тебе самое место. — Он недобро улыбнулся. — Если только ты не примешь клятвы храма. Но для этого мы должны быть тебе небезразличны — и о таком ты солгать не сможешь.
Что-то защемило у меня в сердце.
— Я буду на пути к профессии мага, Посвящённый Суетяга. — Я произнесла это так дерзко, как только могла, притворяясь, что мне всё равно: — Мне тогда уже не нужен будет твой драгоценный храм.
— Слова истинного нищеброда. — Судя по его голосу, он был доволен. — «Брать, брать, брать». Никогда ничего не отдавать назад. Почему храм продолжает впускать подобных т…
— Заткнись. — Я повернулась лицом к моей лошади. — Розторн возвращается, дурак ты этакий. — Я забралась обратно в седло, думая про себя: «Он просто противный, старый суетяга. Мне всё равно, какой желчью он плюётся».
— О чём вы говорили? — Розторн с подозрением посмотрела на нас. — У вас обоих был такой вид, будто вы о чём-то горячо спорили.
Я сумела где-то откопать улыбку:
— Обед. Я всегда горячусь из-за еды, ты же знаешь. Он хочет повременить, а я недостаточно съела за завтраком.
Она посмотрела на Суетягу, который взбирался обратно в седло, потом опять на меня. Мои слова её, похоже, не убедили.
— Луво, они обсуждали обеденную трапезу?
— Я был невнимателен, Посвящённая Розторн. — Головной нарост Луво был повернут в сторону скал на западе. — Мои мысли были сосредоточены на мелкозернистой вулканической габбро[7], и кристаллах кварца выше по горе. Некоторые из кристаллов имеют приятный фиолетово-розовый цвет, который я никогда прежде не видел.
Джаят благоговел. Розторн понимала — что-то не так, но она не никогда бы не смогла назвать Луво лжецом. Он, собственно, и не лгал. Луво странно думает. Его мысль работает как цепочка прозрачных кристаллов, проходящая через его тело. Каждый кристалл — маленький разум. У Луво в каждом из них вертятся мысли, одновременно. Вполне вероятно, что он действительно думал о габбро и кварце, в какой-то части себя.
— Поехали дальше. — Розторн забралась в седло. — Мёрртайд, будь любезен, езжай рядом со мной.
И мы поехали. Луво сидел передо мной, и долго не двигался. Джаят ехал впереди Розторн и Мёрртайда, о чём-то размышляя. Я пыталась сидеть тихо, но это становилось труднее по мере течения времени. Клянусь, даже свет солнца заставлял мою кровь жаждать быстрой езды. Моя плоть пульсировала в оболочке моей кожи.
«Неужели у Луво ощущения именно такие, когда он наблюдает за нами?» — гадала я. Птицы и маленькие животные метались вокруг тропы, проживая свои настоящие жизни с настоящей скоростью, а не ползком. Луво кажется, что мы мелькаем мимо него? Или ему нравится быть ме-е-е-дле-е-е-е-н-н-н-н-ы-ы-ы-м?
