Здравствуйте! В эфире — программа «Плавленый сырок» и я, Виктор Шендерович. Минувшую неделю следует считать совершенно замечательной: во-первых, в России не случилось массовых смертоубийств, а только как обычно; во-вторых, Владимир Владимирович Путин на минувшей неделе не поменял местами времена года и оставил без вмешательства гелиоцентрическую систему; и наконец, в-третьих: вдруг оказалось, что с демократией в России все обстоит замечательно! Я бы, так, смаху, тоже в это не поверил, но ведь президент сказал!
А президент — он ведь никогда не врет, правильно? В общем, обо всем по порядку. В прошлую пятницу в Москве случился Всемирный Конгресс информационных агентств — и выступил на том конгрессе Владимир Владимирович Путин. Его, видать, достали после Беслана всякими обидными словами насчет того, что вместо обещанных террористов мочит он по преимуществу журналистов — вот президент и решил полезть за словом в карман. То, что лежало в кармане, было прочитано с большим выражением.
Выступая на Всемирном Конгрессе информационных агентств, президент России заявил, что России работают около четырех тысяч телевизионных компаний и радиостанций, а также больше 40 тысяч газет и журналов. «Немногие страны в мире могут похвастаться таким многоголосьем печатных и электронных СМИ», — сказал глава государства. «Мы предельно дорожим тем, что завоевано». Конец цитаты
Президент наш хотя и умный, а нет-нет, да и скажет впопыхах правду. В области печатных и особенно электронных СМИ, действительно, завоевано в последние годы немало: начиная с НТВ — сплошные завоевания… Привет хану Батыю. Пожгли города поврозь; некоторые СМИ за счет этих кремлевских татаро-монгол надеялись приподняться над соседями, но все закончили примерно одинаково. Так что, насчет вышеупомянутого многоголосья — хорошо бы уточнить, что имеется ввиду, потому что когда рота по команде старшины заводит в сто глоток строевую песню, это, конечно, тоже многоголосье, но (как бы помягче выразиться) не вполне Верди… Впрочем, уточнением терминологии озаботился и сам президент.
Выступая перед зарубежными журналистами, Владимир Путин, в частности, сказал: «Мы должны иметь единый понятийный аппарат. Вот у нас есть слово «терроризм». Оно во всех словарях имеет одинаковое значение. Террор — это подавление политических противников насильственными методами». Конец цитаты.
Главное — вовремя встретить на своем жизненном пути образованного человека. «Подавление политических противников насильственными методами». Теперь наконец, со ссылкой на президента Путина, я могу употреблять слово «террорист» в его точном значении. Итак: люди, убивающие детей в Беслане и взрывающие самолеты — это чеченские террористы, спора нет; люди, отравившие Политковскую — стало быть, лубянские террористы, а люди, объявившие награду за физическое устранение законного президента Ичкерии — кремлевские террористы. Эта же террористическая группировка, кстати, четыре года назад посадила в тюрьму бизнесмена Гусинского, чтобы таким путем отнять у него оппозиционную телекомпанию — если не верите, прочтите приговор Страсбургского суда, там это (про подавление насильственными методами) черным по белому написано. Но любому человеку, даже террористу, не отрезан путь к раскаянию — и что-то подобное, видать, случилось на минувшей неделе с президентом России, потому что он ни с того ни с сего, вдруг, взял под свою опеку правозащитное движение…
В минувший понедельник Владимир Путин объявил о создании Международного правозащитного центра. Президент обязал своих полпредов советоваться с представителями гражданских организаций, а региональным органам исполнительной власти — взять на себя «материально-техническую помощь». СМИ отмечают, что это первый случай в мире, когда власть открыто пытается контролировать правозащитников не только с финансовой, но и с идеологической точки зрения.
