Ну да. Когда наступают времена, в которых без корочки правящей партии не получишь самого захудалого поста, доверие к ней обычно растет как на дрожжах. В КПСС на руководящих харчах сидело пять дивизий партийного начальства, вокруг них девятнадцать миллионов остальных несгибаемых — потом, правда, все делись куда-то: в конце августа 91-го днем с огнем было не найти коммуниста! В Германии в середине тридцатых тоже — такой был рост доверия к правящей партии, не в сказке сказать! Так что есть на кого равняться партайгеноссе Грызлову… Впрочем, кого я учу… Наш спикер уже своим умом дошел до великого афоризма: «парламент — не место для дискуссий». Немцы это проходили в тридцатых годах, а вот англичане подотстали: десятый век подряд все дискутируют, а настоящей дисциплины нет! Правда, обходятся и без концлагерей… Как-то это, видать, одно с другим связано: концлагеря с единомыслием… Но нам история не указ, наши перспективы ясны: мы «строим партийную систему сверху» (еще один афоризм нашего эмведешного спикера). Построим — настанут тишина и покой, как у снежной королевы. И не живая жизнь будет выносить наверх партии, выражающие интересы разных слоев общества, а Путин, наш мальчик Кай отмороженный, будет ставить оппозиционные кубики направо и налево, выкладывая из них слово «вечность»…
Ну, вечность не вечность, но мало, видимо, не покажется. После Беслана, правда, некоторые европейски устроенные головы предрекали скорый и печальный конец российского гаранта, который довел объявленное мочение до беспрецедентного в истории убийства малолетних. Дескать, теперь-то народ, частично уже бездетный, понесет его по кочкам до того самого сортира… И ни фига опять не угадали! Народ у нас оказался дрессированный, повыл да и обратно впрягся, а президент России, как персонаж древнегерманского эпоса, умылся кровью и только еще сильнее стал.
В середине сентября президент Путин заявил о начале коренной перестройки системы исполнительной власти в России. «Полагаю, что высшие должностные лица субъектов Российской Федерации должны избираться законодательными собраниями территорий по представлению главы государства», — сказал президент. Соответствующий закон был принят Государственной Думой в кратчайшие сроки.
Ту памятную речь президент России начал со слов о слезах, без которых невозможно вспоминать о Беслане — в честь чего тут же и предложил поставить раком избирательное право. Некоторые особо тупые, вроде меня, не сразу поняли, причем тут вообще слезы Беслана… Я, правда, и потом не понял. Где имение, где наводнение? Почему по случаю борьбы с мировым терроризмом надо устраивать здесь Малайзию? И каким образом жизнь россиян станет безопаснее оттого, что у них отберут право голосовать? Но судя по тому, что на расширенном заседании правительства никаких вопросов к президенту ни у кого не возникло, и все по тихому разошлись, — какая-то причинно-следственная связь тут имеется. Ну, и слава богу! — потому что ведь иначе могло бы появиться ощущение, что президент Путин положил и на Беслан, и на все остальные населенные пункты вверенной ему Федерации — и просто начал окапываться напоследок. Но этого же не может быть! Ведь не могли же мы так ошибиться, когда растили это дитя демократии и давали ему анаболики, чтобы росло быстрее! Вон чё за четыре года выросло, в песочницу не помещается, уж и сами не рады… Или еще рады? Ну да ладно, черт с нами, порадуемся за человека! Нет, правда же, Беслан пошел Владимиру Владимировичу на пользу? Это ж надо: не растеряться, а взять и прекратить под шумок демократические процедуры… И как грамотно: чай, не с мороза пришел — юрист! Семьдесят седьмую статью Конституции вспомнил, кормилец: про единство системы исполнительной власти в стране. Там, правда, в этой статье, говорится как раз наоборот: про самостоятельность органов местной власти, подтасовочка вышла, да кто ее читал, эту Конституцию?
Кстати! Насчет Конституции. Я бы, конечно, на месте Владимира Владимировича эту книжку вообще заныкал куда-нибудь: ужасно мешает счастью народа! Но товарищ начальник у нас человек тонкий, интеллигентный, и давеча, во время встречи с судьями, сказал: менять Конституцию мы не будем, будем ее — «толковать». Что, собственно, уже давно и успешно делает. После новых толковищ ее родная мама не узнает, и препятствий к этому не видно никаких: Дума у нас стоит на цырлах, и если потребуется перетолковать Конституцию так, чтобы Путин стал царицею морскою, а ООН была бы у него на посылках… — это фигня вопрос!
