Путин: «Разумеется, основополагающие принципы демократии, институты демократии должны быть адаптированы к реалиям сегодняшней российской жизни, к нашим традициям и к истории. И это мы сделаем сами».
Да! Но как же нам адаптировать основополагающие принципы демократии к нашим традициям? Свободу слова, например, — к местной традиции изводить насмерть радищевых? Как бы ввести права человека, но оставить за властью право пороть народ губерниями? Как бы приспособить принцип разделения властей к разгону Учредительного собрания? Знаете, был в советское время анекдот про мужика, который воровал детали с завода швейных машинок, а дома как их ни собирал — получался автомат Калашникова… Помните? Вот и я про то же. А что, по словам Путина, все это мы будем продолжать делать — сами, так это без вариантов! Ни в ЕС, ни в Америке технологиями такого рода адаптаций просто не владеют. У них за такие адаптации сроки дают.
Но вернемся на этот удивительный саммит. Вы спросите: что же в нем удивительного? Да как же! Наш прекрасный президент, на глазах у всего мира, изо всех сил, пытался понравиться президенту Соединенных Штатов Америки, тех самых Штатов, которые, по словам самого Путина и некоторого количества ивановых из его ближайшего окружения, тайно поддерживают террористов, постоянно вмешиваются в наши внутренние дела и «хотят оторвать от России куски пожирнее» (последнее — цитата из Путина)… Да я за Буша боялся! Я думал, наш президент, встретившись с главой такой ужасной страны, сотворит ему вселенскую шмазь, а он только улыбался, как на конкурсе красоты, и просился во Всемирную торговую организацию. Ничего не понимаю!
В общем, саммит прошел вполне мирно и бессмысленно, если не считать пары лингвистических недоразумений и одного — географического…
Агентство «РИА-Новости», освещая саммит в Братиславе, фактически приписало Джорджу Бушу слова о том, что Россия прошла большой путь в демократизации страны. Об этом сообщил сайт newsru.com. Относительно процессов, происходящих в России, слова «демократизация» Буш не употреблял, отмечает сайт.
Ну да. А употребил он в этом месте, если вам интересно, нехитрое слово «transformation». И это, конечно, никакая не демократизация, а в лучшем случае, «преобразование» — или просто «превращение», как у Кафки… Но что трудности перевода? — те же «РИА Новости», а с ними заодно и «Интерфакс» просто и незамысловато приписали Бушу слова о том, что он верит Путину, когда тот говорит о приверженности демократии, — а Буш всего лишь зафиксировал, что его друг Владимир эти слова прилюдно сказал! А о вере в путинскую искренность — ни слова. Никаких там «believe»! За карточным столом, в старое время, за такие передергивания было принято бить канделябрами — и больше за стол не пускать, но времена у нас новые, и во имя подпирания путинского имиджа государственному органу врать не привыкать… Репутации нет, да ее и не надо, потому что тех, кто не передергивал, давно выгнали из-за информационного стола на холодок, так что стесняться некого… Мо-лод-цы!
Впрочем, в случае с Бушем правильный перевод помогает не всегда. Перед самым саммитом американский президент, отвечая на какой-то вопрос, сказал: «Я полагаю, что Россия — это европейская страна», — чем вызвал некоторый переполох в собственной команде. Потому что «европейский» на дипломатическом языке означает — «соответствующий европейским стандартам», а Буш совсем другое имел в виду. Ему, должно быть, перед саммитом показали карту мира, и он, находясь под большим впечатлением, решил поделиться своими географическими наблюдениями с журналистами. Однако, по большому счету, география с политической культурой в нашем случае вполне совпадают: и в том, и в другом случае, мы страна европейская — примерно на одну пятую… И пока Путин терпел от друга Буша в Братиславе, на Родине продолжился процесс адаптации демократии.
В Государственной думе прошел второе чтение Законопроект об Общественной палате, внесенный президентом Российской Федерации. Председатель комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Сергей Попов, говоря о задачах будущей палаты, пояснил, что планируется создать «общественный институт, который был бы посредником между обществом и властью». Конец цитаты.
